Гляжу на развалины древлих градей; шепчут им леей и ветры, понять же бессильны; тако старые люди, окруженные детьми и внуками; глаголят старикам, ура-зумети же (их) речь не могут. В свой черед поймут, когда слово пронзит судьбу, осядет в сердце неисходною болью; старость обнажает истину, идеже словы излишни или беспомощны; выходящему в путь все ясно, вернувшегося из странствия грызет тревога, и прошлое кажется сном.
Понеже бози не следят судьбы, а беды неисчислимы, и правда обретает ся единоборством, неразумно покор-ствовати; в покорствии неможно постичь волю бозей и снискать благорасположение Неба; пристало (нам) мя-тежити супроть ся, возмущатись противу течения злых событий. «Колеби опоры ради новыя прочности их, потрясай душу ради новыя чистоты ее», – учил владыко Дунав, и разве не так? Не эта ли заповедь иссечена на столбех в святище Хотежскоом? И коли гибнут мужи в дерзании, не свята ли погибель?
Се пировал Бушуй-Тур в Слав-граде, и прибыли к Водиме гонцы от Дмира: «Помози набрати две тысячи варязей и дай проводника, спешное мое дело». Ответил Водима: «Опоздал, князю, прогнали варязей, понеже тащили из-под нас наше, насиля и беззаконя. Коли нужа в варязех, пошли от варязей, пусть наберут за морем, пропустим без задержки». И явились вскоре от Дмира Асколд, Ронал и Рорик, нарочитые мужи, варя-зи, жившие в Запорожех со дней Бравлина и знавшие хорошо русьскии обычай; ходили в походы, покрыли ся славой в Грецех и под Белой Вежей в Казари. Принял их Водима, яко друзей; с попутным ветром отплыли мужи Дмира за море; вернулись на мнозих корабелех с дружиною, и Водима дал провожатых. Але споздни-лись варязи ко Дмиру, ожидавшу в Кыеве: войско его, посланное к Порогам с воеводою, разбили казаре на Волчьей реке. Бессчетно ворогов сразили русьские вои(ны), але и сами сложили буйны головы. Тужил Дмир крепко, обвиняя Водиму: не прогонял бы варязей из Ладожи, приспела бы подмога. И разладилось меж ними, и стал подстрекати Дмир против Водимы, творил (ему) неудобь, причиняя убыток и урон, а спохватился, свершилось уже роковое.
Говорят, людье содеяло то или не содеяло се; а ведь людье – завседы Кот да Паря, Сиволап да Крючок. И се подпихивал Дмир ежа под Водиму, хуля (его) через своих мужей и возводя напраслину, ильменьцы разгорячились и стащили князя, взяв себе другого. Ушел Водима с женами и детьми, со всем домом в По-лоту, а потом в Дреговичи, в Турье; тамо до сего дни покажут «терем Водимы», але то не Водимы, но сына (его) Всесвета, убита в ссоре на свадебном пиру.
Разбрелись без Водимы племёны, яко овцы без пастыря; егда же нагрянули снова из-за моря варязи, не сыскалось (никого), кто встал бы супроть; заняв Лукоморье, всхотели варязи пустити корени глубж и пахали мечем от Ладожи; уставили неслыханно легкие дани на кривичей, на чудь, на водей и на мерю; ильменьцев обложили тяжко, с весей не брали вовсе; грабити однако не ходили, обид не чинили и рассуживали по совести; князем взяли себе Трувора из варязей-руси. Тру-вор служил еще Бравлину, сподоблен был русьской речи и знал обычай. Хитрили алчные находники, искали потиху перессорити племёны, развести их друг от друга; боялись однако, како восприимет злочиние остальная Словень и Русь. Дмир промолчал, ибо дела его шли хуже и хуже. Казна пустела, стало нечем пла-тити (варязем) за службу; вой же роптали, не желая временити. И греки пристали с уплатой за корабели, взятые в Хвалисах, и назначили срок. Отчаянна бе дума Дмира и роково решение: вести дружину и соуз-цев уличей, тиверцев и полян на Царь-град. «Такобуде вспомогут бози, – рече (Дмир) ко гридем, – всем дадим со щедростью, не вспомогут, кто станет пеняти?» Сыскался вскоре и предлог. Бесчиня, казаре понудили русь с Дона, и бежала (русь) на Купань, осилив тамо казарей, ибо сложилась с тамошними племенами. Греки из Корсуня и Сурожи, обязавшиеся неколи пред Дмиром препятствовати своими корабелями казарем, если замыслят идти по Дону, злокозненно пропустили (их). Много руси погибло, когда казаре внезапу высадились близ Купани.
Поиде Дмир с войском в Корсуньскую землю, и бе жесток, и взял дани, сколько захотел. В другое лето, сговорившись с болгареми 62, пошел в лодьях и на конех в Царь-град; и подступив, бил вороты быками 63; обрушив стену, сражался в проломе, смущая грецей храб-ростию. И поспешил цесарьи заключить мир ценою огромной дани, и на радостех понудил Дмир христитись иных из нарочитых мужей; христились варязи, русь и другие словени не всхотели оставити своих бозей. И воз-гратися Дмир в Кыев, и были все доеольны походом [65]. Лсколда же, варяжина, поставил Дмир воеводою.
Торопим события. В них же зерно погибели.