Весною, едва прилетные птицы почали вить гнезды, реша варязи ко Дмиру: «Пойдем еще в Царь-град. Возьмем, еже не додали (греки)». И увещал (их) Дмир оставити замыслье; как раз принесли весть, сбирается казарьский хакан в большой поход; варязи же смеялись заботам руси, еже орала свои поля. «Не поведешь, князю, сами отыщем дорогу и получим болып, нежели у тя». И было мятежей и непослушанием, ибо заплатил Дмир варязем наперед. Унизив ся, просил Дмир остаться, але они, седлая коней, сказали: «Вдвойне ьернем твое серебро». Оскорбясь глумлением, повелел Дмир Асколду схватити верховодей и зачинщиков и казнил (их) в Кыеве и по запорожским станам, дабы все уверились в его непреклонной воле. Других варязей вовсе прогнал со службы, ниже Ронала и Рорика, поколебавшихся в верности присяге. С оставшейся дружиной решил однако идти на Царь-град, и бе в неволю. Гадали волхвы, и выпали худые вести: «Завоюет завоеванное». Рече Дмир: «Нет уже отступленья. Бози с тем, кто победит; успокою недовольных удачей. Пойдем с купанеми в Казарь и тамо поищем». Снова принесли жертвы и гадали, и знаки выпали еще хуже: «Казарей не сокрушишь, свою славу надвое преломишь». Рече Дмир: «Что теперь со славою моей?» И выступил по Непру, и.прошел мимо Корсуня. Корсуньцы же известили цесаря Михаила: «Правит в Купань, станет до-могатись в Казари, хощет еще на Царь-град». И подговорил цесарь казарей осадити Кыев и обложити Запорожские станы. И было ударом в сердце. Дмир же еще не знал, пируя в Купани.
В дни, егда вскипел Непр от гребей, и побелело от парусей, и людье, толпясь по бережи, провожало войско Дмира в поход, сгадали Водима с Бушуй-Туром и деревляньским князем Урехом прогнати находникоз-варязей и вновь взяти Полнощную Словень под единую руку; негодовали нарочитые мужи в Деревлянех и в Дреговичах на Дмира: пускает на торги в Кыев, а дальше не пускает, требуя пошлины быццам от иноземцев; русь да варязи возят меха и меды древляньские и дреговичские в Греки, возвращаются с богатыми куплями, с паволоками, узорочьем и всяким невиданным овощем. И обещал Водима, утвердясь на столе в Слав-граде, пойти с Урехом на казарей в Радимичи, Ватичи и в Сиверы и поможти Уреху сести в Кыеве, от века граде дерев-ляньском, дабы купцы без препон ходили в Греки, в Корсунь, в Персь, куда пожелают; Дмира же, своевольца, порешили лишити силы.
Искал, снедаем любопытьем, что обещали князи Бушуй-Туру, нигде не нашел; упоминает Искорстень-ское Книжие, быццам ходил Урех с ятвяземи супроть варязей; какие варязи, не указано; верно, из тех, иже разбоили на Висьле и Немени.
Гладко языком водити, да шершаво глотати. Умыслили одно, получилось иное. Выгнал Водима варязей, иных перебив, других полонив; захватил и неколько корабелей со снаряженьем. Назвали его ильменьцы князем, другие же под него не всхотели: ни Кривичи, ни Весь, ни Чудь; мери промолчали, не ведая своей выгоды. Больше всех мутила Полота, перешептываясь: «Неспроста Бушуй-Тур и Урех допомогли Водиме, поделят нас меж собою». И почались усобицы, и мстил род роду за неверное слово, и пролитая кровь умножала вражду и подозрение. Видя свершающееся, кручи-нил ся деревляньскии князь Урех, понеже Водима не мог уже исполкити обещаний. Едва казаре обступили русьские станы в Запорогах, вошел Урех в Кыев, назвал ся великим князем и другом казарей. И было началом нового безумия.
Бушуй-Тур, князь дреговичский, разойдясь с Водимою и Урехом, умре в те тревожные дни, и ходила молва, отравлен сыном своим Всемиром, взявшим в жены дочь Водимы Забаву. Отвергнута не могу, поверити не хочю: улсли человец столь многоязык? ужли в единой груди уживется честный и бесчестный, щедрый и скаред, храбрый и трус? Увы, коли так: обманет ся человец и не заметит, и будет (то) последним роковым обманом.
Не попросися Всемир князем в Дреговичи по смерти Бушуй-Тура, велми порочило подозрение; пошел в ильменьскую дружину сотником, и за то долго не благоволили к нъ волхвы и старейшины.
Казаре же собрали огромное войско, больше 60 тысяч. Похвалялся хакан: «Рассядусь на Словени; пить буду из Воложи и Дугавы, ноги мыть стану в Непре и Доне».
Дмир, прознав, что в осаде Запороги, вернулся в спешке и сражался неудачно; не зря рекут «поспе-шенье – конец разуменья»; погуби немало лодей в бурю, в Белобережи угоди в засаду под казарьские стрелы. Однако пробился к станам и отогнал казарей. Уре-ха же, севша в Кыеве, поклялся рассечи надвое. И запамятовав, что перехитрит себя хитрящий, сгозо-рися с хаканом о корыстном. Сице накрыла Словень черная туча, и светило Солнце (сверху), внутри же че-ловец лишился тепла и света.