202 С. М. Соловьев приводит, со ссылкой на так называемую Тверскую летопись, иную версию крещения Рогнеды: «Посла (Владимир после крещения) к жене своей Рогнеде, глаголя сице: «аз убо отныне крещен есмь и приах веру и закон христианский, подо-бааше ми едину жену имети, ею же поях в христианстве. Избери убо себе от велмож моих его же хощеши, да съчетаю тя ему». Она же, отвещавши, рече ему: «или ты единь хощеши царствие земное и небесное въсприяти, а мне маловременним сим и будущаго дати не хощеши. Ты бо отступи от идольския прелести в сыновление божие, аз же быв царицею не хощу раба быти земному царю, ни князю, но уневеститися хсщю Христови, а въсприиму ангельский образ». Сын же еа Ярослав сидяще у неа, бе бо естеством таков от рождениа. И слыша глаголы и ответы матери своея к Володимеру, и въздохнув с плачем глагола матери своей: «О мати моя! ео истину царица еси царицамъ и госпожа госпожамъ… И то сего словесе Ярослав вста на ногу своею и хождаше, а прежде бо бе не ходил». Не слишком ли проглядывает в этой сцене желание восхвалить христианскую кротость и чудо, творимое ею? Некрещенная еще Рогнеда изъясняется в духе послушницы, уже освоившей христианские догмы, и это неправдоподобно. Да и Ярославу, только что крещенному, не могла быть присуща такая лубочная умилительность хотя бы по той причине, что ему в это время было 9 – 10 лет.
203 Видимо, предметные изображения богов представляли собой уже еретическое движение в славянском язычестве. Однако вряд ли можно утверждать, что «болваны» распространились только после религиозной реформы Владимира; эта ересь, конечно, проникала постепенно в течение столетий, а реформа Владимира только узаконила ее. К сожалению, некоторые исследователи религий, не преодолев до конца воинствующих христианских толкований, недооценивают или вовсе не учитывают того, думается, бесспорного факта, что классический славянский язычник не персонифицировал богов, но обожествлял стихийные силы природы в их первозданном осязаемом виде, вполне согласуя религиозность с элементами материалистического уяснения мира. Древнерусское язычество не представляло в этом отношении чего-то исключительного: во времена Геродота сохранялись подобные религиозные верования у персов, исторические связи которых со славянством, кстати, еще предстоит проследить во всей полноте.
204 Нечто вроде государственной судебной пошлины, залога или штрафа.
205 В данном случае – приданое, считавшееся в языческой Руси обязательным. Вообще вено – это выкуп за невесту.
206 Религиозная реформа Владимира, несомненно, была нацелена на укрепление объединенного языческого государства и центральной власти. Иерархическое построение жречества, систематическое «финансирование» его расширявшейся деятельности создавали предпосылки для складывания мощной и устойчивой социальной касты. Однако в условиях обострения кризиса родоплеменных отношений дальновидный замысел оказался запоздалым и не только не дал положительных результатов, но значительно осложнил и ухудшил ситуацию. Возникшая жреческая бюрократия, ретиво внедрявшая новую религиозную систему, быстро утрачивала связь с трудовой массой и, понятно, свое влияние. Разумеется, она не хотела примириться с этим и пыталась компенсировать падение авторитета за счет центральной власти, – расширяя государственное влияние волхвы, добиваясь новых привилегий, богатств и т. п. Усиление жречества усиливало желание киевского двора отделаться от опасного соперника одним ударом – путем принятия христианства с его опробированной системой зависимости между церковной верхушкой и центральной светской властью.
207 Конунгом, т. е. предводителем, князем.
208 В этих словах – суть «варяжской философии». Любопытно сравнить со словами, сказанными норвежским конунгом Эймундом Ярославу, сыну Владимира: «Мы намерены помогать тому из вас, кто более всех доставит нам уважения и почестей» (см. Эймундову сагу в переводе проф. Сенковского, Полоцко-витебская старина, Витебск, 1916).
209 Владимир при крещении был наречен Василием.
210 В источниках нет известий о попытках крестить так называемых белых хорватов ранее 992 года. Судя по всему, хорваты в то время объединяли несколько славянских земель, включая, возможно, и тиверцев. Находясь на стыке Моравии и Польши, хорваты играли важнейшую роль в политике древнерусского государства, с самого начала решительно противостоявшего проискам римской церкви.