Известил Мал Олгу: «Собрал Игр дани, але вернулся, пожелав еще болыи. Возмутясь, убили его и мужей». И свезли деревляне в Кыев тело Игра и выдали Олге, ожидая, что скажет. И прошел день, а она молчала. Была ей задача; хотела за Мала и знала, не будет госпожою, но холопкой, ибо прежде нее любил князь славу. И держала совет с Ивором, купецким старшиною, мужем хитрым и прозорливым, ненавистником словени; не боялся Олги и мог ее переклюкати. Рече Ивор к Олге: «Пойдешь за Мала, взропщут варя-зи, восстанет Запорожь и Новгород отшатнется, не хощут уступати Деревлянем; и Поляке воспротивятся, и Сиверь, уймешь ли беспокойство и беспорядок по земле? Возьмешь Мала, первыми скажут словенн: зачем Олга в князех? Или нету мужа, кому верим? И паки единятся, накличешь пагубу на себя и сына (своего); не хотят ведь гриди Святослава, и мал он [114], хотят Донала, сына Игра, не твоего сына» [115]. «Что же мне теперь?» – впроси Олга. Рече Ивор: «Вырвати сердце из груди, бо бессердечен мир сей. Почни княжити с твердостию днесь, завтра приидет соперник и не столкнешь. Захочет Мал Кыева, а у него Волынь в ку-мовех и Уличи послухи ныне, великим величают. Не много ли великих на одну землю? Возобладают Дерев-ляны, пропало дело Рорика». И решилась Олга после-довати совету, было для нее дело Рорика свято; Рорик ведь грезил о царстве, идеже варязи были бы княземи да боляреми, яко иудеи хотели в Казари. Позвала (Олга) дружину и пролила жалобные слезы: «Погубили деревляне Игра; привязали по своему обычаю к согнутым деревам, яко татя, и разорвали, отпустив (их). И вам грозятся». Сказала дружина: «Долг наш – мстити». И повеле Олга привести послов от Мала и за-копати живыми пред дружиной и нарочитыми мужами. И сотворили. Сказали дружи меж собою: «Будет (нас) кормити досыть, ибо нет (в ней) жалости». Переглянулись нарочитые мужи: «Худо быти ее ворогом, не ведает пощады».
И стала сбирати Олга войско, але было мало; тогда подговорила своих людей повсюду молвити: «Нет силы у Олги отмстити. Пойдет за Мала, будет Мал (нам) господином». Услыхав, реша поляны к Олге: «Отмсти», и дали (свою) дружину. И русь в Запорогах не утерпела: «Отмсти», и дала свою. Сиверцы и ватичи промолчали; и дреговичи промолчали, ибо не было с ними Ярополка. Другие возмущались: «Нет в обычае, чтобы баба на мужех возила и кнутьем погоняла. Баба на столе, аки жаба в седле». Варязи же хотели Донала, старшего сына Игра, или дядю его Асмута [116], мужа незлобива, честна и строгого нрава. Испугавшись, обневолила Олга служку уморити Донала; и всыпали яду, и Святослав видех мучения любимого брата; слыша предсмертные еопли и проклятия из чистых уст его, осиротел душою и взненавиди мать свою княгиню.
Меж тем послала Олга к уличам и волыньцам; реша послы: «Собрала княжа несметное войско, идет мстити, не помогайте Малу». И отвергли: «Наш долг и воля; было преждь, будет и ныне». И восставила Олга печенезей, и пропустили (их) русичи; вошли печенези в Уличи, разграбляя селища и грады и побивая людей. Рече Олга еще к лехам: «Пойдите на Волынь». И послала злато; лехи сказали: «Не наймиты». Але вступились, понеже давно спорили с Волынью. Олга же пошла на Искоростень [117]. Рече Мал, заступив дорогу полками: «Лжива и подла полюба моя; не мне хощет мстити, но роду и земле, берегись ныне». И сошлись рати, и просил Свиналд бросити первое копье Святослава, еще ребенка, и бросил (тот), и угодило в ногу коню; и почали гракати вороны, кружа над Святославом. Реша волхвы: «Се знак Неба. Копьем Святослава пронзится сердце взрастившего его, сам же падет в сече». И был с тех пор Святослав не мил Олге, ждала от него беды и сторонилась,