Сошлись оба войска на Могожи-реке; имя Реке ке от племени, еже (там) обретает, но от Всебожи; поклоняются ей тамошние роды, не зная обычая: ничто не называть именем божьим, схороняя только для памяти. И встали русьские вой в излучье спиною к реке, полноводной и крутой берегами; нельзя было отступити, зато и ворогам не обойти. Предвидя же, что поищут обойти, ибо превосходят числом, а поле брани узко, поставил Володимир в чело мордву и буртасей, за ними ис-полчил искоростенеи, новогородцев и кыевцев; в левом крыле, по речной луке, поместил свою дружину с варяжским полком, полком сюждалей и ватичской дружиною; в правом крыле, тоже по луке, Мирослава. Хакан, радуясь, что загнал словень в мешок, выступил вперед лучниками, булгари ведь тут снискали себе славу, и обрушили стрелы на войско Володимира. Отвечали булгарем, не подпуская близко, буртасе и мордиа, сами примерные стрелки. И разгадал хакан умыслье русьских воевод, не ударил лутшими полками по бур-тасе и мордве, чтобы не обрезать рук о деревляньские топоры, ударил конницей по крылам, рассудив: станут вспомогати крылам и ослабят чело; тогда и наступит час рассечи ворога пополам и потопити. Выставили поперед (себя) вой Мирослава суни, пуки заостренных лесин, яко вяжут (их) дреговичи по обычаю супроть конников, и ощетинились сулицами. Ударилась лава, сотрясая землю, и потеснила строй, но не опрокинула, ибо стояли дреговичи насмерть. Варязи же на левом крыле поступили в опромет – выслали встречь конников; и не удержали ворога, смяли их булгари, врезались в варяжские полки и разметали; бросились на подмогу сюждали и полегли до единого; варязи успели налади-ти строй, но отошли, обнажив кыевцев, а потом побежали. И вступили (в сечу) кыевцы, але без удачи, помешали бегущие варязи; тогда Володимир, по слову Добрына, велел вступити деревлянем. И почали тружа-ти ся искоростени, будто цепами, молотя жито; сдвинули булгарей в реку черные щиты с красным солнцем 172, и потонуло ворогов без счету, а с ними немало варязей и кыевцев. Но не ужаснулся хакан потере, обрадовался, что ослабло чело русьского войска, и тотчас проломил конниками буртасей и мордву; вошли в брешь булгари, и встретили их новогородцы и ватичи; на деревляней же пустил хакан печенезей. И смеялся, избоченясь, ожидая победу. Прискачил к Мирославу Волтысь, ватичский воевода, без шишака, в разорванной кольчуге, руки и лик в крови, упрашивая перейти в чело. И не было сговорено с Добрыном, але увидел Мирослав, изнемогли новогородцы и ватичи, и поворотил свою дружину. Сомкнулись червленые щиты с белым аистом; бились дружи, не оставляя про запас (ни сил, ни жизни). И вот смешалось всё; в ином месте преобладали булгари, в ином русьские. И посвергали кольчуги деревляне, оголились до чресл по древлему обычаю, и, поплевав на ладони, яко корчеватели лесья, вдарили из последнего, призвав на помощь Перуна; и последовали за деревлянами новогородцы, а за ними туряне; и побежали булгари с криком; и взяли хоругви их и шатер хаканский с ларцами, златыми чашами, черпаками и сосудами, с почивальным ложем из серебpa и с сотней наложниц-отроковиц от разных племён; обычай у булгарей: празднуя победу, награждает хакан лутших воев своими наложницами, а те берут (их) в жены. И полонили множество ворогов; Мирослав отнял у хакана меч и снял перстень; и поднес Володимиру, он же вернул перстень, в слезех целуя Мирослава, и ехал, счастливый, по полю серед бездыханных богатырей, не узнавая по именам.
Щедро наградил Володимир поредевшее русьское войско, дав втройне на павших; и князей буртасьских и мордву оделил по доблести их. Хакана же отпустил с миром, не губя царства его, но взяв слово о дружбе. И берег хакан слово, пока не умре, отравлен братом, а тот забыл о великой битве, како забывают науку в поколениях. Река же хранит память до сих пор подобно всем рекам, полям и горам, зрящим совестию в людь-скую душу любым мгновеньем; мы же, смертные, не примечаем.
Вспомог Мирослав Кыевскому столу при походе в Радимичи [173], не пропустив восставших деревляней, иже пошли соединитись. Выслал Володимир супроть радимичей ватичскую дружину, дав в подпоры чернижские полки; Могута же, воевода радимичского князя, разбил войско, и бежали с позором. И повернул Могута в Деревляны. Испугался Володимир, что приимут там князем, и второпех выступил навстречь, требуя от радимичей выдати Могуту. И соблазнились радимичские князи откупитись; схватили Могуту, дабы выдати Воло-димирову воеводе Молчуну прозвищем Волчий Хвост. Але бежал Могута, обманув сторожей; Молчун же, следуя указу, напал на радимичей, Еелми истрепав их; сице утратили волю от гордыни и зломыслия. Когда уладилось в Радимичах, послал Володимир Мирославу златый щит, признав заботы от умножении силы Русь-ской земли. Щит висел в гриднице турьского терема, исчез бесследно во дни мятежа супроть Мирослава, о чем еще срок повестити.