А единственным, что запомнилось всем без исключения, был переезд через Великую китайскую стену… ну то есть через то, что от нее осталось. Дорога проходила в проломе между двух осыпавшихся стен, в которых можно было угадать некое оборонительное сооружение.
— Так значит, это именно она и есть, Великая стена? — спросил царь, выпрыгнув из экипажа и осмотрев развалины. — Не очень впечатляет, если честно.
— Ее две тысячи лет назад начали строить, — заметил Георгий, — за это время что хочешь, развалится.
— Допустим, египетские пирамиды вдвое старше, а стоят, не разваливаются, — резонно заметил Александр. — А какая уж у нее длина, у этой стены?
— Полная длина со всеми ответвлениями, — сказал ему начитанный Георгий, — двадцать тысяч километров… даже чуть больше. А если считать по меридиану, то 9 тысяч…
— Что-то не спасла эта стена Китай от завоевателей, — продолжил философствовать царь, — те же монголы его легко взяли и никаких стен не заметили. Нет, ставить такие вот стены это не наш путь — хорошая армия и хороший флот, вот что нам надо, тогда и монголов никаких не будет, правильно?
Возразить императору никто не решился, а ровно через две недели после выезда от полустанка, где дорогу на юг объяснял Свиягин, вся процессия втянулась в пригороды Пекина, древнего и очень большого города на северо-востоке Китая.
— А как переводится слово Пекин? — спросил Александр у сопровождающих, ответ, как оказалось, знал только Великий князь Георгий.
— Северная столица, папа, — ответил он, — вообще-то он называется Бейдзин, а в Пекин его только в России переделали.
— Значит, есть еще и южная столица? — заинтересовался царь.
— Конечно, — продолжил демонстрировать свои познания Георгий, — Нанкин — это и есть южная столица. А еще и Восточная с Западной имеются, но как они называются, я забыл…
— Большой город, — заметил Александр, — и народу очень много… куда мы теперь едем?
— В Запретный город, государь, — ответил ему Витте, — это резиденция китайских императоров, или мандаринов на местном наречии.
И он тут же без дополнительных понуканий пояснил, что это такое.
— Запретный город — дворцовый комплекс в центре Пекина, слева от него главная площадь города под названием Тяньаньмэнь, а справа Озерный квартал — искусственное озеро с островами. Всего в этом Запретном городе около тысячи разных зданий, а площадь его примерно сто десятин, по периметру это километр на километр. Тут на входе в него нас должны встречать какие-то официальные лица…
— Цыси? — переспросил царь.
— Это вряд ли — император в Китае почти что верховное божество, она нас, скорее всего, будет ждать внутри. А встретят люди попроще…
Так и оказалось — встреча высшего российского руководителя была пышной, произносились длинные речи людьми в традиционных китайских нарядах, но главным лицом тут оказался вполне европейского вида мужчина в обычном костюме. Переводчик донес до нашей миссии, что это главный сановник императрицы Жунлу.
— Я слышал, — шепнул отцу Георгий, — что этот Жунлу главный фаворит Цыси, а заодно и ее любовник.
— Ну что же делать, — так же тихо отвечал Александр, — в нашей стране любовники цариц тоже имели большое влияние, вспомнить Потемкина или братьев Орловых… будем разговаривать с Жунлу.
Делегацию провели в один из дворцов Запретного города, где был устроен торжественный обед, на нем, наконец, появилась и императрица… и была она низенького роста, со сложной прической и губами, сложенными в куриную гузку и довольно страшная на вид.
— Ну что, надо, наверно, сказать тост какой-то… — обратился Александр к переводчику.
Тот посоветовался с коллегами и ответил, что да, вам предоставляется первое слово, господин Александр.
— Господа, — Александр встал, держа в руке бокал вычурной формы с чем-то вроде розового вина внутри, — я счастлив приветствовать в вашем лице, дорогая императрица, весь народ великого Китая. Наши страны расположены бок о бок, поэтому дружественные связи между ними существуют с давних пор. Нам есть, о чем побеседовать, и есть, о чем договориться, так выпьем же за то, чтобы эти переговоры стали успешными, а связи между нашими странами более крепкими и разносторонними. За вас, госпожа Цыси, — высоко поднял он свой бокал, после чего выпил до половины и сел.
С ответным тостом выступила вовсе даже и не императрица, как можно было подумать, а тот самый фаворит Жунлу. Сказал он не менее длинную и затейливую фразу, ни в чем не уступив Александру, после чего заиграла музыка и разговоры за столом перетекли в формат междусобойчика.
— А это что за еда? — между делом поинтересовался царь у переводчика, указав на блюдо, политое сверху чем-то ярко-красным, — вот утка лежит, это и без слов понятно, а тут необходимы пояснения.
— Это тофу, — тут же откликнулся переводчик (звали его, кстати, Вань), — блюдо из сои… а утка это не просто утка, она приготовлена по-пекински, время ее приготовления составляет три дня.
— С уткой все ясно, — отозвался Александр, — а вот насчет тофу хотелось бы уточнений, что это…
