— Если надо — ремонтируйте, конечно, — согласился царь, — деньги я могу из своего фонда выделить. Неправильно будет, если символ государственности страны упадет с небес на землю.
Все трое плюс охранник добрались до верхнего яруса примерно на десять минут, отдышались, тогда Рукавишников продолжил экскурсию.
— А вот и собственно сами часы… самый первый механизм здесь собрали еще в пятнадцатом веке, при Иване III, но он, конечно, не сохранился — Москву с тех пор неоднократно захватывали и жгли, последним таким поджигателем стал Наполеон в 1812 году.
— Наполеон же хотел весь Кремль взорвать, кажется, — сказал Георгий.
— Да, хотел, — кивнул Рукавишников, — но вмешалась погода — дождь потушил большинство фитилей, поэтому башни устояли, взорвались только стены в некоторых местах. Так вот, относительно часов — масса всего механизма составляет 25 тонн, состоит он из двух тысяч деталей, а точность хода обеспечивает вот этот маятник.
— А стрелки чем приводятся в действие? — спросил царь.
— Обычными гирями… как в домашних часах с кукушкой, вот они… специально для гирь проделано окно в перекрытиях всех этажей, вниз они уходят на 20 метров. А вверх подтягиваются с помощью этого электродвигателя.
— А циферблаты где? Можно на них посмотреть изнутри?
— По этой лесенке надо подняться, — сказал мэр, — вот один из циферблатов, который выходит на площадь…
— Изнутри он совсем непрезентабельный, — сказал Георгий, — а перезвон откуда идет?
— Чуть выше звонница, 32 колокола, механизм привода такой же, как и в музыкальных шкатулках или в органах, которые в трактирах стоят. Вот как раз сейчас будет очередной перезвон, в четверть третьего, — посмотрел он на свои наручные часы, — прикройте уши на всякий случай.
И точно, буквально через две-три секунды после его слов сверху раздался характерный мелодичный звон, очень громкий, так что предупреждение было кстати.
— Отлично, мы все увидели, — сказал Александр, — если понадобятся деньги на ремонт курантов, телеграфируйте прямо мне — помогу.
А вечером все посетители ресторана Метрополь собрались в императорской ложе Большого театра, она располагалась в центре бельэтажа строго напротив сцены. Сверху над ней значился большой двуглавый орел, а слева и справа потолок поддерживали два могучих атланта. Внутри ложи стояли три ряда кресел по шесть стульев в каждом — для нашей компании хватило первого ряда. Народ из зрительного зала откровенно глазел на ложу — не каждый день увидишь живого царя.
— А слева и справа от нас что за ложи? — спросил у Рукавишникова любопытный Георгий.
— Та, что слева, — пояснил тот, — предназначена для членов императорской семьи… а в их отсутствие для министров из кабинета. А справа так называемая директорская ложа — туда при надобности помещается руководство театра и ведущие артисты.
— А сейчас кто-то в этой ложе есть? — тут же спросил царь.
— Честно говоря, не знаю, — признался мэр, — но могу спросить.
— Ладно, не надо, — остановил его Александр, — в антракте вместе поинтересуемся. Я вспомнил, что у нас в Петербурге уже показывали эту оперу — почему же она тут называется премьерной?
— Верно, государь, — вежливо пояснил Рукавишников, — в Мариинском театре эта постановка уже была, но в Большом театре показывается впервые.
— А кто солисты? — продолжил интересоваться царь.
— Князя Игоря исполняет Корсов Богомир Богомировияч, — сверился с программой мэр, — а Ярославну — Дейша-Сионицкая Мария Андриановна.
— Какие-то у них польские имена, — заметил наблюдательный Георгий.
— Насколько я в курсе… — в некотором замешательстве отвечал Рукавишников, — Корсов родился в Петербурге в семье врача, а Дейша в Чернигове, к полякам они никакого отношения не имеют.
А тем временем на сцену вышел шпрех-шталмейстер и громовым голосом объявили, что премьеру оперы почтил своим посещением государь император всея Руси — ответом ему был гром аплодисментов. Александр встал и раскланялся с публикой, после чего началось действие.
Декорации изображали площадь посреди древнерусского города Путивля, тут и начало разворачиваться действие оперы.
— А сколько всего действий будет? — спросил царь у мэра.
— Тааак… — тот полистал программку, — всего четыре действия предусмотрено и соответственно три антракта… общая длительность примерно три с половиной часа.
— Ну хорошо, — ответил Александр, — в первом антракте представьте меня руководителям театра…
Глубоким вечером в гостинице (это были царские покои в Гранд-отеле, снесенном в советские времена для постройки гостиницы Москва) Александр обменялся впечатлениями с сыном по поводу прошедшего дня.
— Ну что, вполне успешный денек выдался, Жорж, ты не находишь?
— Согласен, папа… и опера красивая, только бы еще покороче она была, совсем хорошо бы стало. А то, что солисты не поляки — совсем здорово. На завтра у нас что намечено? Ну, кроме шахмат…
— Даже не знаю, Жорж… по обстоятельствам определимся… а вечером можно и обратно уехать — государственные дела ждать не будут.
