Прямо при выходе из вагона августейшая семья разделилась — Георгия царь послал разговаривать с Чигориным, а сам отправился в Дворянское собрание, которое располагалось на углу Охотного ряда и Большой Дмитровки (в дальнейшем известно, как Дом Союзов). Встречал его там московский голова Рукавишников, по совместительству бывший и председателем оргкомитета шахматного матча.
— Доброе утро, Константин Васильевич, — демократично пожал ему руку царь, — кстати, недавно я беседовал с одним Рукавишниковым, в Нижнем Новгороде — это не ваш родственник?
— Что вы, ваше величество, — смущенно открестился мэр, — те Рукавишниковы родом из Балахны, насколько я знаю, они поднялись на торговле солью. Мои же предки из Казани и занимались они в основном золотодобычей. Просто фамилия довольно распространенная.
— Хорошо, Константин Васильевич, — вежливо ответил император, — вы догадываетесь, наверно, по какому поводу я сюда заехал?
— Точно не знаю, так что врать не буду, — откровенно заявил Рукавишников, — но могу предположить, что визит ваш связан с шахматами…
— Угадали, — улыбнулся Александр, — расскажите поподробнее, что тут у вас будет происходить, когда и как…
— Здесь будет проходить матч на первенство мира по шахматам, — ответил мэр, сопровождая царя в колонный зал, — конкретно вот здесь, на этой сцене… слева и справа будут висеть большие доски с магнитными фигурками, на них будут дублироваться ходы участников, чтобы их было хорошо видно даже с дальних рядов… про регламент рассказать?
— Конечно, это же самое интересное.
— Количество партий не ограничено, матч завершается при достижении каким-либо претендентом десяти побед…
— А если они все время будут играть вничью, тогда как?
— Теоретически это возможно, государь, но как показывает предыдущая практика, число ничьих обычно равно числу результативных исходов… так что мы ориентируемся на 20–25 партий… матчи запланировано проводить через день, так что окончание у нас запланировано на январь следующего года.
— Все это прекрасно, Константин Васильевич, — ответил Александр, — но как я слышал, один из претендентов, Стейниц, заболел, причем достаточно тяжело… как вы будете выходить из этой ситуации?
— Да, государь, это проблема, — удрученно согласился Рукавишников, — но на все, как говорится, божья воля — будем надеяться, что Стейниц поправится, тогда и начнем матч.
— А билеты на него уже продаются? — уточнил царь.
— Точно так, ваше величество, и уже продано больше тысячи билетов на ближайшие игры…
— Деньги же возвращать придется, так?
— Конечно, всем желающим деньги будут возвращены…
— У меня есть одно предложение к регламенту… как вы смотрите на то, чтобы заменить заболевшего участника на запасного, так сказать, игрока?
— Такого еще не случалось в шахматной практике, — пробормотал озадаченный мэр, — но все в мире происходит когда-нибудь в первый раз… почему бы и нет… а на кого вы планируете заменить Стейница?
— Да вот на него, — указал император на Чигорина, который в этот момент вошел в колонный зал в сопровождении Георгия.
Чигорин оказался достаточно пожилым джентльменом в сером сюртуке с окладистой бородой и странными глазами навыкате. После приветствий и представлений беседа продолжилась.
— Михаил эээ… Иванович, верно? — начал царь, — вам предлагается заменить заболевшего участника матча на первенство мира… как вы отнесетесь к этому предложению?
— Это достаточно неожиданно для меня, — даже растерялся Чигорин, — в принципе я не против, но что скажут организаторы и второй участник этого матча?
— Организаторы уже высказались, — кивнул Александр в сторону Рукавишникова, — они поддерживают такой ход… гамбитный, как сказали бы шахматисты. А у господина Ласкера действительно надо бы спросить, как он к нему отнесется… где он сейчас, кстати? — снова повернулся он к мэру.
— В гостинице, скорее всего, в Метрополе, — быстро ответил Рукавишников.
— Там хороший ресторан, — подал голос Георгий, — можно заодно и пообедать.
— Не имею ни одного возражения, — ответил император, — а вы, господа, как относитесь к обеду в Метрополе?
Господа благоразумно не стали отказываться, и все присутствующие переместились в гостиницу Метрополь, благо идти туда от Дворянского собрания было меньше пяти минут. Это еще был не тот отель, который знают сейчас все, проходящие и проезжающие по Театральной площади. Обычный трехэтажный дом с пристроем в два этажа. В народе гостиницу звали устоявшимся названием «Челыши». Рукавишников на правах распорядителя послал полового за Ласкером, а вся компания уселась за столик под пальмой возле окна, выходящего на площадь.
— Вечером можно будет и в театр зайти, — сказал Александр, посмотрев в окно, — что там сегодня дают, не знаете? — спросил он у мэра.
— Знаю, государь, — быстро ответил тот, — оперу «Князь Игорь» авторства Бородина, премьера, между прочим.
— Александра Порфирьевича? — откликнулся царь, — он же химик, если не ошибаюсь…
— Все верно, государь, но в свободное от химических опытов время он сочиняет еще и музыку…
