Таксист отказался везти Джека из оружейного магазина по адресу его апартаментов, сославшись на непроходимые пробки уже днем, высадив его в нескольких остановках метро от центра, рядом со старинной площадью, запруженной народом всегда, а не только в День Мертвых. Многие люди ползли сюда издали на коленях, держа в руках свечи и иконы.
Не так уж и давно — каких-то пятьсот лет назад — над этой площадью возвышалась громада каменного дворца повелителя ацтеков Монтесумы высотой с целую пирамиду, но испанцы не оставили от нее и камня на камне. Теперь здесь находился старинный католический собор, причем на удивление неказистый внешне — темно-серый, непропорциональный и еще странно перекосившийся, очевидно, после сильных землетрясений, регулярно происходивших в столице. Казалось, он мог рухнуть в любую минуту, поэтому людей в него не пускали из соображений безопасности. Весь огромный поток паломников направлялся в другую, современную и тоже не слишком впечатляющую внешне церковь, стоящую сбоку на площади. В ней теперь хранилась главная святыня старого собора, а заодно и всей Латинской Америки. Волшебный, магический цветной образ Святой Девы Марии Гваделупской, покровительницы Мексики, ярко отпечатавшийся на белой курточке деревенского пастушка загадочным, непонятным науке образом, был преподнесен Девой в подарок девочке, которой она до этого несколько раз являлась. В Мексике, где во все времена было почти невозможно найти хотя бы одного атеиста, особенно среди простых людей, святой образ Девы Гваделупской с тех пор стал храниться в каждой семье; также его изображали на самом видном месте в каждой церкви. Святыня теперь постоянно висела в новом соборе, в золотой раме под толстым стеклом, мимо которой на эскалаторе ежедневно поднимается бесконечный поток людей. Джек был верующим, и даже в этот день, проходя мимо, все-таки протиснулся через толпу, чтобы рассмотреть знаменитый образ своими глазами. Как и Мона Лиза в Лувре, оригинал казался тускловатым и небольшим, но в то же время и вправду источал особенный внутренний свет.
Еще труднее, чем войти, оказалось выйти из нескончаемой экзальтированной толпы молящихся, наполнявших площадь. Джек в какой-то момент почувствовал, что его кто-то настойчиво тянет вниз за руку. Небольшая девочка лет семи с заплетенным пучком черных волос и горящими любопытными глазками что-то хотела ему сказать. Джек присел, и это маленькое чудо быстро зашептало ему на ухо по-испански:
— Мистер, hello! Вы должны на Нее посмотреть. Да, это важно, важно!
Девочка привела его в небольшой церковный магазин рядом с площадью, за прилавком которого работала ее мама. При виде Джека женщина улыбнулась (очевидно, светловолосые иностранцы оказывались в магазине нечасто). Она протянула ему небольшую икону которая помещалась в ладони. Образ Девы Марии был выполнен неправдоподобно тонкой, изящной серебряной вязью, ее одеяние покрывал слой зеленого малахита с множеством блестящих маленьких изумрудов. Все это искуснейшее великолепие стоило весьма дорого. Женщина сказала по-испански, что этот спасительный образ Мадонны в самый тяжелый момент обязательно принесет удачу. В этот день Джек точно не собирался покупать никакие сувениры, но образ был столь великолепен, что он не смог выпустить его из рук.
Наконец, вырвавшись из толпы, он направился пешком в сторону проспекта Реформ. Идти пришлось часа полтора быстрым шагом, ориентируясь по навигатору, так как улицы в центре Мехико то и дело непредсказуемо и прихотливо изгибались. Джек поочередно оказывался то на оживленных проспектах с толпами людей, большей частью подростков или родителей с детьми, то в совершенно тихих пустых дворах и переулках, кажется, не изменившихся за последние лет сто.
