Чем ближе к центру, тем чаще ему встречались по пути высокие трехметровые чучела — дамы в белых платьях и грациозных шляпках, одетые по высокой светской моде столетней давности, на деревянных шестах, с ужасными ухмыляющимися черепами вместо женственных лиц, своей загробной «красотой» символизировавшие наступление праздника. Жители Мехико называли их Катринами — в честь рисунка мексиканского художника, создавшего этот образ в начале прошлого века, очевидно, находясь под воздействием наркотических средств. Место, где Джек должен был остановиться на ночлег, находилось недалеко от роскошного барочного здания театра Мехико, в квартале от дорогой многоэтажной гостиницы «Хилтон». Прямо напротив располагалась обширная площадь, буквально каждый квадратный метр которой был занят лотками торговцев, разложенными прямо на земле. Пешеходы не могли пройти по широкой улице, частично перекрытой полицией и заполненной плотным потоком велосипедистов, поэтому были вынуждены идти через площадь прямо по разложенным товарам, вызывая крайнее неудовольствие и ругань продавцов. Вся эта картина походила на Вавилонское столпотворение, хотя до начала основного действия оставалось немало времени. Апартаменты представляли собой большое неуютное помещение с несколькими комнатами. Очевидно, обычно они предназначались не для одного человека, а для большой компании — в каждой комнате стояла широкая кровать, на которой могли бы поместиться как минимум три человека. Получив ключи от хозяйки, кажется, ждавшей его с самого утра, Джек проверил интернет-связь — к счастью, сигнал был вполне устойчивым. К семи вечера должны были доставить оружие из магазина. Курьер задержался, но передал все в сохранности. Он попросил пятьсот долларов сверху, сказав, что ему якобы пришлось откупаться от полицейского, но Джек просто вежливо и без церемоний выпроводил его за дверь. Стемнело. Шум от проспекта становился все громче — в ход теперь пошли барабаны, трещотки и трубы. Время от времени все здание как будто вздрагивало от очередного мощного залпа петард. Джек подумал, что, наверно, именно так выглядит преисподняя — с адским шумом, нескончаемыми толпами новоприбывших грешников и бесконечным страхом перед тем, что ожидает тебя в самом ближайшем будущем.
Около восьми на мессенджер пришло новое сообщение. Электронный адрес был скрыт сервером-зеркалом, а на месте фотографии отправителя сияла добрая ухмылка Катрины. Сообщение было кратким:
— Добро пожаловать в Мехико! Ромео следует за Джульеттой. Пьеса продлится до полуночи!
Внизу шли реквизиты счета в интернет-банке, которые Джек уже видел в первом ролике.
К сообщению был приложена фотография. На ней была спина Дайаны с глубоким крестообразным, кровоточащим шрамом в районе левой лопатки. Фотография была подписана крупными буквами The First Cut — страшная игра слов, которая обозначала и «первую сцену из фильма» на жаргоне кинематографистов, и лучшую часть вырезки у мясников, и буквально — «первый порез».
Джек трясущимися руками набрал телефон полковника Уорти. Если АНБ причастно к похищению, то он был теперь готов обсуждать любые условия. Рабочий день в Вашингтоне, в котором было на два часа больше, уже закончился, и никто не брал трубку. В полицию Мехико обращаться было уже поздно. Оставался только адрес, по которому был записан видеоролик.
