Президент Буш вызвал на срочное совещание в Белый дом трех своих главных экономических советников. Хэнк Полсон, авторитетный банкир, возглавлявший еще недавно самый прибыльный инвестиционный банк мира Goldman Sachs, теперь занимал должность министра финансов. Все его подчиненные были выходцами из того же банка — на Уолл-стрит ходила шутка, что между офисом «Голдман» и Федеральным казначейством установили «вращающуюся дверь». Сам Полсон, высокий, представительный, лысоватый с пронзительным взглядом водянистых глаз, имел на Уолл-стрит прозвище «змей» и репутацию железного человека, который всегда добивается своих целей. Но в этот раз задача была, кажется, не по плечу и ему. Бен Бернанке, профессор финансов, выходец из академической среды, двумя годами ранее сменил почти «бессмертного» Алана Гринспена на посту председателя Федеральной резервной системы, ушедшего по возрасту. Бернанке производил впечатление загадочного человека: всегда держался слишком мягко и интеллигентно для руководителя такого высочайшего уровня, на вопросы прессы всегда отвечал уклончиво, тихо, почти тоном библейского проповедника. Одним словом, казался противоположностью «зубастой акуле» Гринспену. Однако, как показало время, Бен Бернанке проявил себя идеальным, хоть и скромным, исполнителем воли тайных владельцев ФРС и с этой точки зрения вполне соответствовал своей должности. Третьим экспертом был председатель SEC — Комиссии по ценным бумагам, важного органа, управлявшего Нью-Йоркской фондовой биржей. Человек редкой эрудиции, но довольно слабый руководитель, он не смел перечить крупнейшим банкам, пустив ситуацию на бирже на самотек. Во время встречи с президентом он в своем стиле не проронил почти ни слова, спрятавшись за широкие спины Полсона и Бернанке.
Журналисты собрались в розовом саду Белого дома в ожидании официального выступления президента, но время этого выступления уже несколько раз переносилось. В воздухе было разлито напряжение, градус которого пресса не знала со времен заявления о своей отставке президента Никсона тридцать пять лет назад. Никто не сомневался, что Джордж Буш-младший даже в этой ситуации сохранит обычную уверенность в себе. Его дела в конце второго срока шли так же неважно, как и в самом начале его пребывания на посту. Помимо экономических неурядиц, Буш допустил много явных внешнеполитических ошибок, безнадежно завязнув в Ираке и Афганистане, допустил рекордный в истории рост мировых цен на нефть и энергоносители, ставший тяжелым бременем для американских потребителей. В последние месяцы пребывания Буша у руля даже большая часть его «родных» республиканцев в конгрессе с подачи кандидата от партии на следующих выборах пожилого Джона Маккейна отвернулась от него, при всяком удобном случае поливая самой жесткой критикой. Однако в самые кризисные моменты Буш-младший неизменно проявлял жесткую и твердую волю. Поэтому журналисты, да и вся нация в этот момент смотрели на него с явной надеждой на то, что он сумеет взять ситуацию под контроль. Но время его выступления перед страной было снова перенесено на час.
— Что будет, если мы все-таки не станем устраивать шутовской парад раздачи даровых денег всем этим жирным котам с Уолл-стрит? Я имею в виду, что будет в самом наихудшем случае?
Хэнк Полсон, не отреагировав никак на «жирных котов», опустил голову:
— На этой неделе, как вы знаете, произошло банкротство банка Lehman Brothers, четвертого по величине банка Америки. Это событие потрясло весь мир. Фондовые индексы по всей планете посыпались, как карточные домики. Этот банк существовал больше ста лет и всего несколько лет назад был одним из лучших на Уолл-стрит. Но они слишком увлеклись играми с ипотечными облигациями. В прошлое воскресенье их партнеры во всем мире узнали, что банкиры так и не смогли найти деньги, чтобы покрыть многомиллиардную дыру в балансе, и в понедельник всем скопом потребовали от Lehman Brothers в 24 часа погасить все их кредиты. Не хватало семидесяти миллиардов долларов. Я лично в те выходные пригласил в свой офис главных банкиров Уолл-стрит, и они собрали фонд спасения Lehman в размере сорока миллиардов. Оставшиеся тридцать я в это же воскресенье нашел в английском банке Barclays, но Банк Англии в последний момент, поздно вечером, запретил им оказывать помощь кому-либо на Уолл-стрит. Дыра осталась, Lehman рухнул, уже вечером в понедельник объявив о своем банкротстве, после чего на мировых рынках началась форменная паника.
— Но почему вы не обратились к государству за помощью? Даже не позвонили мне?
— Потому что помощь государства в гораздо большем объеме скоро понадобится для нескольких, даже еще более крупных банков и компаний, чем «Леман». А спасти всех невозможно.
Разумеется, Хэнк Полсон недоговаривал всю правду. Он и в самом деле прикладывал большие усилия для спасения Lehman Brothers, как и должно министру финансов. Но на самые крайние меры, включая обращения к президенту и конгрессу, он все же не пошел, так как в бытность главой «Голдман Сакс» лично враждовал с руководителем Lehman Brothers.
