— Хорошо, Хэнк, кто следующий?
— Вероятно, банк «Мерилл Линч». Они почти вдвое больше «Лемана», и их запаса ликвидности хватит максимум на неделю. Потом — под угрозой «Морган Стэнли». Они в пять раз больше, и у них тоже сейчас беда с ликвидностью. Правда, им может помочь JP Morgan, единственный сейчас банк из большой пятерки, который еще уверенно держится на плаву. Но точно я не уверен.
— Дальше?
— А дальше, по моим расчетам, через две, максимум три недели произойдет самое страшное. AIG, главная страховая компания США, сейчас вынуждена выплачивать покрытия всем пострадавшим в кризисе. Разумеется, при таких масштабах бедствия очень скоро у нее закончатся деньги. Если рухнет страховая система страны, вся деловая жизнь Америки, да и Европы будет парализована. Счета компаний и граждан в банках окажутся замороженными. В банкоматах исчезнут наличные. Банки не смогут перечислять друг другу средства. По долларовому внешнему долгу США также возникнет дефолт перед всем миром. Я просто не представляю себе, как весь наш мир будет выглядеть на следующее утро. Но не сомневайтесь: это будет что-то страшное. Великая депрессия в сравнении с этим покажется легкой веселой прогулкой.
— Бен, ну а вы что скажете? Вы согласны с таким прогнозом?
— Полностью, господин президент. Вы знаете, я когда-то написал книгу о Великой депрессии. Самым страшным в ней был даже не крах фондового рынка, а полное исчезновение кредита доверия между всеми — банками, людьми, компаниями, правительством. Но тогда наша экономика еще не была глобальной, поэтому вначале кризис охватил только американскую финансовую систему. Сейчас окажутся парализованными банки всего мира. Остановятся все долларовые платежи.
— Ну хорошо, допустим, даже если так, что будет после этого?
— А потом можно будет услышать стук.
— Какой стук??
— Обезумевший народ выйдет на площади и установит на них гильотины, как во время Французской революции. Виновных во всем этом хаосе определить будет несложно. Поэтому после этого можно будет услышать стук наших трех отрезанных голов, подпрыгивающих по асфальту.
Мудрые карие глаза удивительно спокойного руководителя ФРС при этих словах светились сочувствием и словно заранее обещали прощение всем в их следующей жизни.
— Ну, хорошо. Вы — мои главные эксперты в экономике, я обязан прислушаться к вашему мнению. Хотя я не знаю, как можно будет это все протащить через конгресс. Но это уже моя личная забота.
Джордж Буш нервно поправил галстук, затянув его покрепче.
— Встреча с журналистами начнется через пятнадцать минут. У меня остался к вам всем троим лишь один вопрос, но на который вам нужно очень постараться прямо здесь и сейчас дать мне внятный и четкий ответ.
Президент испепеляющим взглядом по очереди всмотрелся в лица своих советников и затем произнес, медленно и акцентированно выговаривая каждое слово:
— А каким образом и какого черта мы до всего этого вообще докатились?
Президенту США восьмидесятых Рональду Рейгану столь часто удавалось выйти с незапятнанной личной и политической репутацией из столь многочисленных скандалов, сотрясавших верхние эшелоны власти страны, что к концу второго срока в прессе его стали называть «тефлоновым президентом». Тайные поставки оружия Ирану распалявшие кровопролитную войну с Ираком, скандалы с коррупцией в спецслужбах, крах фондового рынка в 1987-м, поддержка апартеида и многое другое могло бы сокрушить рейтинг любого политика, но только не Рейгана. Нечто подобное происходило и с Биллом Клинтоном, хотя и не столь заметно: скандал со стажеркой Белого дома и, что гораздо хуже, его ложь в суде на процессе по тому делу, бомбежки Югославии в обход международных законов, гибель американских миротворцев в Сомали и еще масса других его «мелких проступков». Но Америка девяностых процветала, и за это Клинтону прощалось все: затеянный конгрессом его импичмент провалился, а рейтинг одобрения президента неизменно оставался очень высоким.
