Старые шлюзы защиты от будущего финансового наводнения не были, как в случае с ураганом «Катрина», сметены стихией. Конгресс США по указке Федеральной резервной системы гостеприимно открыл их настежь заранее. Великая азартная игра воротил финансов на доступные им теперь все деньги Америки началась.
Председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспен готовился к этому выступлению несколько недель. Ему было уже семьдесят восемь, и хотя он все еще ощущал себя полным сил, через два года ему предписывалось покинуть пост главы ФРС. После терактов 9/11 масштабного кризиса на фондовом рынке удалось благополучно избежать благодаря резкому росту военных расходов, однако и активно выходить в новый цикл роста экономика явно не собиралась, замерев в вялотекущей стагнации. Новой глобальной идеей акционеров Системы был быстрый разогрев национального рынка недвижимости и последующее снятие сливок с него через ипотечное кредитование. Для того чтобы все население бросилось в банки в очередь за ипотекой, нужно было проводить политику максимально дешевых денег. Процентная ставка ФРС в начале 2004 года впервые в истории США упала с обычных 4–5 до 1 %. Теперь банки могли занимать деньги у ФРС почти бесплатно, раздавать кредиты населению под покупку новых домов на десятки лет под смешные 5 % и легко класть разницу между этими ставками в свой карман. Но это была хоть и понятная, но слишком «простая», по сути, схема. Теперь, когда коммерческие и инвестиционные банки США слились в объятиях друг друга, воротилы Уолл-стрит повели еще более прибыльную игру. Каждый выданный ипотечный кредит превращался ими в ценную бумагу под названием «ипотечная облигация». Имея реальных активов, скажем, всего на десять миллионов долларов, банк «Голдман Сакс», пользуясь своей репутацией, брал у государства кредит на десять миллиардов, покупал у мелких и средних банков 5 %-ные кредиты тысяч заемщиков, превращая их в «ипотечные облигации», но уже с 7 %-ным купоном, которые от своего всемирно известного имени перепродавал кому-нибудь дальше, по цепочке. Таким образом, всего лишь за одну простую операцию актив банка в десять миллионов долларов приносил ему прибыль в двести миллионов. Это была банальная пирамида ипотечных долгов, но настолько солидно «упакованная», что мало кто во время ее безудержного роста мог заподозрить подвох. Масштабы этой азартной игры измерялись триллионами долларов на Уолл-стрит и десятками триллионов по всему миру. Как и в любой денежной пирамиде, главное было — обеспечить постоянный приток все новых игроков: в данном случае — американских покупателей нового жилья. Задачей Алана Гринспена было убедить сенат в том, что бешеная игра на повышение стоимости недвижимости в масштабе всей страны была на самом деле полезным, позитивным явлением.
— До недавнего времени главным препятствием для обеспечения собственным домом каждого американца был страх банков, знавших, что в периоды экономического спада часть ипотечных заемщиков становятся неплатежеспособными. Сейчас у нас появился новый универсальный инструмент — ипотечные облигации, который снижает риски кредитования до нуля. Банк, выдавший кредит, фиксирует прибыль и сразу же продает его более крупному банку. В конце этой цепочки стоят два главных американских ипотечных гиганта — «Фанни Мэй» и «Фредди Мэк». Их деятельность гарантируется государством, и, кроме того, они сами страхуют свои риски в самых надежных в мире страховых конгломератах. Таким образом, само понятие риска мы выносим за скобки. Благодаря этому инновационному банковскому продукту получается, что если раньше хороший собственный дом могли позволить себе только состоятельные люди со стабильным доходом, то теперь он станет доступен людям из всех слоев общества.
Гринспен лгал. Государство в этой пирамиде по закону никому ничего не гарантировало. Однако убаюканные складными высокопрофессиональными выкладками сенаторы молча соглашались с докладчиком. По законам ораторского искусства Гринспен в конце добавил позитивных эмоций в свой спич, ударившись в философию:
— Увеличение количества домовладельцев в США — исключительное благо для нашего общества. Свой дом — воплощение американской мечты — рождает в душе человека чувство стабильности его жизни, а также глубокой личной принадлежности к сообществу людей в какой-то части нашей великой страны. Нам с вами необходимо убрать все заслоны на пути к этой прекрасной цели.
Завершил речь Гринспен своей любимой шуткой:
— Джентльмены, спасибо за внимание. Если вы поняли все, что я хотел сказать, — значит, я неудачно выразил свои мысли.
