Мирра. Сердце Зорры полностью

— Прорицатель мог бы дать подсказку, где искать твоего брата, — с сомнением произнесла Из, и эта мысль крепко засела в моей голове.

Видящий и правда может приоткрыть завесу тайны, которую отец унес с собой за грань. Почему он не искал единственного сына? Почему скрывал его существование? И, наконец, почему расстался с его матерью?

Бесконечные вопросы рассерженными осами роились в голове, но ни на один из них у меня не было ответа. Я могла бы получить хотя бы намек на разгадку, стоило лишь переступить грязный перекошенный порог и довериться незнакомцу со страшным даром, но инстинкты вопили об опасности. Для начала стоило попытаться справиться собственными силами. С этой мыслью я решительно устремилась в сторону Воровского района.

Чем ближе я подходила к самому злачному месту Асташа, тем безлюднее и мрачнее становилось вокруг. Казалось, даже солнечный свет, падающий на мостовую радужными бликами, посерел. Кривая улочка, ведущая вглубь Восьмого, прорезала свой путь сквозь теснившиеся темные хибары с пыльными, кое-где побитыми окнами, пустые глазницы которых неодобрительно провожали меня взглядом.

Скользнув в темный проулок, я достала из сумки, оснащенной пространственным карманом, некогда бывший вполне приличным плащ, накинула его на плечи и натянула на голову глубокий капюшон, скрывая лицо в тени. Затем прикрыла глаза и начала кропотливо, слой за слоем пришивать иллюзию, заготовку которой придерживала до нужного момента Из.

Под воздействием магии тело постепенно менялось: плечи раздавались вширь, руки и ноги становились толще, узкие ладони превращались в огромные лопаты, а тонкие женские пальцы — в разваренные сосиски. Для полноты картины, словно вишенку на торт, я добавила довольно объемный живот.

От усталости лоб покрылся испариной, и я обессилено привалилась к замызганной стене, мало беспокоясь об одежде. Таких сложных иллюзий я еще не создавала. Менять внешность нелегко, даже имея огромный резерв и опыт, у меня же не было ни того, ни другого, поэтому весь вчерашний вечер был потрачен на подготовку: я кропотливо сплетала ниточки, добавляла цвета и объем, а в конце в порыве вдохновения посадила уродливую бородавку на жирный подбородок иллюзорного здоровяка средних лет.

Когда с закреплением швов было покончено, я достала зеркальце и придирчиво осмотрела результат.

— Фу-у-у, — скривилась Из, — могла бы создать кого посимпатичнее.

— Кто посимпатичнее будет привлекать ненужное внимание, а нам оно противопоказано, — сурово отрезала я.

В зеркале отражалась физиономия… нет… рожа, довольно бандитского вида: отвратительно обрюзгшая, с мясистым носом и провисшими щеками-брылями. Утыканная, словно игольница, черными жесткими волосками бородавка торжественно венчала сей шедевр. Идеальная маскировка! Улыбнувшись щербатым ртом своему отражению, я засунула зеркальце в сумку, поправила плащ и грузной походкой направилась к цели.

Стараясь не задевать широкими плечами редких прохожих, я продвигалась в сторону тупика, видневшегося в конце квартала. Хоть с первого взгляда моя иллюзия и казалась идеальной, я вовсе не была уверена, что смогу поддерживать ее стабильность достаточно долго, а потому следовало поторапливаться.

Лишь мастера вроде Дамиано могли, не напрягаясь, создавать иллюзии высшего порядка десятками, а может, и тысячами. Мне же было далеко до уровня декана, хотя в суровой полевой школе Аэры Эштер маскировка занимала чуть ли не важнейшее место. Сегодня набор навыков шпионажа мне очень пригодился. Я мысленно воздала хвалу Зорре за то, что сумела усвоить азы до того, как бабушка меня покинула.

Дойдя до конца улицы, я на мгновение замерла, сверяясь с внутренней картой, которую изучила еще до приезда в академию. Все пути, переулки и даже самые грязные закутки Асташа намертво отпечатались в памяти. Сердце громко бухало в такт тяжелым шагам моего толстяка. Волнение заставляло нервно вздрагивать и оглядываться по сторонам, что наверняка придавало и без того подозрительной внешности тот неповторимый налет преступного намерения, присущий всем посетителям Воровского района.

— В самый раз для этой клоаки, — хохотнула неугомонная Из, которую явно веселило происходящее.

Проулок, в который я свернула, был особенно пустынным — редкие прохожие выглядели так, будто только что выбрались из казематов Правящих. От сточных труб поднимался ужасный тошнотворный смрад, из-за которого я старалась дышать через раз.

Наверняка администрация не следила за порядком, открестившись от этой части города. Повсюду чувствовалась запущенность: возле домов были свалены кучи мусора, в которых копошились тощие крысы, привлеченные сладковатой вонью гниения, а в сточных канавах плавало нечто, к чему не хотелось даже приглядываться — до того отвратительно оно выглядело.