Мирра. Сердце Зорры полностью

Проглотив все рвущиеся наружу вопросы, я поспешила за ним. За низкой дверью, сделанной из добротного светлого дерева, скрывалась довольно просторная комната, битком набитая разнообразными алхимическими приборами. Колбы, горелки, причудливое переплетение трубок — настоящий стеклянный лабиринт. Открыв рот, я, словно маленькая девочка, восхищенно осматривала обычно скрытое от глаз обывателей алхимическое царство.

Гильдия ревностно охраняла свои секреты, а ее члены, окутанные аурой загадочности, никому не давали даже мельком взглянуть на лабораторию, где творилось химическое волшебство. Надо полагать, что именно знакомство с Зимфаилом открыло мне дорогу в святая святых, и теперь мне не терпелось расспросить молодого алхимика, откуда они друг друга знают.

— Вы их видите? — выпалила я, прикрывая за собой тяжелую дверь.

— Кого? — рассеянно переспросил мужчина, роясь в огромном, кажущимся безразмерным шкафу у стены. — Вы имеете ввиду лирронов? Да, я обладаю этой чудесной способностью.

— Вы познакомились с Зимфаилом в академии? Вы там учились? Давно вы его знаете? — вопросы сыпались из меня, как горох из прохудившегося мешка.

— Так вы адептка? — алхимик бросил на меня внимательный взгляд.

— Проговорилась, — недовольно цокнула языком Из.

— Лорк меня раздери! — Я так увлеклась расспросами, что совсем забыла об осторожности.

Мгновенно придя в себя, я приняла уверенный вид и небрежно произнесла:

— Нет. Выпустилась много лет назад.

— Вот как? — В глазах цвета горького шоколада плескалась насмешка — похоже, алхимик мне не поверил. — Отвечая на ваши вопросы: Да. Да. И-и-и.… да. Я учился в академии Зорринии и встретил… вернее, увидел Зимфаила там же. А теперь встречный вопрос, госпожа…? — мужчина замолчал, давая мне возможность заполнить паузу.

— Мирра, — я решила назваться настоящим именем — оно не было уникальным, а намерения сообщать свою фамилию у меня, естественно, не было.

— Мирра. Красиво, — протянул мужчина, вернувшись к поискам нужных ингредиентов. — Главный вопрос, который мне хотелось бы задать — зачем молодой девушке, выпускнице академии и, судя по манере разговора, аристократке, смесь, которую местные криминальные элементы прозвали «мечтой взломщика»?

Уже на середине предложения я начала стремительно бледнеть, кровь отлила от лица, а сердце провалилось куда-то на уровень желудка. Ученый, промышляющий незаконным ремеслом, догадался не только о том, что я из академии, но и о моем происхождении. Мне не приходило в голову, что речь людей из высшего общества чем-то отличается от речи простолюдинов.

— Отнекиваться уже поздно, — мрачно отметила Из.

— Неважная из меня маскировщица. Этот лорков алхимик сразу же раскусил меня, — мне было до слез обидно, ведь я-то успела возомнить себя профессиональной шпионкой.

— По-моему, ты заигралась, пора заканчивать и возвращаться домой.

— Неужели все ваши клиенты подвергаются допросу при приобретении товара? — я изогнула бровь и твердо посмотрела на мужчину, всем своим видом давая понять, насколько неуместны подобные расспросы.

— Нет, — он лукаво улыбнулся, — я задаю вопросы только тем, кто идет на дело впервые. Не хотелось бы, чтобы такая молодая неискушенная особа, как вы, попала в неприятности.

— Мои гипотетические неприятности не ваша забота, — холодно бросила я.

— Безусловно, — покладисто кивнул мой собеседник, расставляя склянки на просторном столе в темных подпалинах. — Мое дело — готовить растворы. Или не готовить.

Взгляд карих глаз прошил меня насквозь, казалось, даже иллюзия не стала для них помехой. Несмотря на весьма дружелюбный вид, от этого человека веяло неясной угрозой, от которой хотелось укрыться родовыми щитами. Из, почуяв исходящую от алхимика опасность, недовольно заворчала:

— Не нравится мне этот тип.

— Мне тоже, но нам нужна эта адова смесь. Зима сказал, что без нее никак не обойтись.

— Мне известны риски, связанные с использованием запрещенных веществ, — упрямо вскинула подбородок я. — Зимфаил заверял, что вы сможете мне помочь, не задавая лишних вопросов. Дело не терпит отлагательств.

Жгучая рыжина глаз алхимика сошлась в поединке с прохладной зеленью моих. От решения мужчины зависел успех всей операции, а от той, в свою очередь, моя судьба. Напряжение прокатилось по телу мелкой дрожью, а лоб под иллюзией покрылся липкой испариной. Наконец, когда в безмолвной битве упрямств, казалось, прошла целая вечность, мужчина кивнул.