Однако, сильнее всего Сая раздражало именно то, что ему, возможно, придется учиться с такими сволочами... Правда то, что сейчас красовалось на мольберте того темноволосого, стоящего впереди, говорило об обратном.
Сай хмыкнул. На самом деле его интересовала одна вещь.
Вот тот темноволосый рисует огромным количеством кистей, а рыжий обходится всего одной, да и та непригодна. А вот то, что они успели нарисовать за это время...
Черноволосый покачал головой. Внутри снова проснулось желание делать все по-своему, другим на зло. И на этот раз под руку черноволосому попался именно этот парень, стоящий впереди него.
Он взглянул налево. Пригляделся к рисунку рыжего. Гуашь.
Достав пенал с запасными кистями, Сай пихнул рыжего локтем под бок.
На него тут же пораженно уставились большие серые глаза, парень даже как-то странно отшатнулся от него...
Но Сай привык. Так поступал каждый второй. Видимо, он действительно неважно выглядит.
– На первом занятии вернешь, там есть действительно дорогие, – хмыкнул черноволосый, протягивая черный, испачканный в красках пенал.
Гин неуверенно взял в руку пенал, снова поднял взгляд на Сая, но тот уже продолжал рисовать, не обращая на него ровным счетом никакого внимания.
Сай действительно больше не смотрел ни на него, ни на его работу. Под словом “Дорогие” он имел в виду не цену кистей, нет... И теперь надо было постараться, чтобы на первом занятии эти кисти, которыми рисовала когда-то свои работы хрупкая блондинка, вернулись к нему в этом испачканном черном пенале...
* *
На улицах жарко. Безумно жарко.
Сай валялся на кровати, обмахиваясь очередным выпуском журнала “R-Ok!”. Одна лишь художественная академия, больше никуда она не подавал документы, в надежде поступить именно сюда. Открыв ноутбук, он залез на сайт. Долго и внимательно парень вчитывался в списки принятых. И только потом он совершенно спокойно закрыл ноутбук, отложил в сторону и вздохнул, вспоминая, куда поставил вентилятор...
* *
Вещи были распакованы. Все шмотки засунуты в шкаф, мольберт занят планшетами и новыми работами, а рыженький с нескрываемой радостью смотрел на улицу через полукруглое окно мансардной комнаты. Взглянув на время, он чертыхнулся, быстро натянул рубашку, схватил сумку и вылетел из общежития, закрывая дверь на ключ.
Теперь до академии идти всего ничего. Выйти из этого здания, пробежать по пустым улицам, мимо большого пустынного перекрестка.
Он так торопился на это первое занятие, лихорадочно вспоминая, кинул ли в рюкзак черный пенал. Он поступил, только подумать! Интересно, а тот парень? Тот, что выглядел болезненно-бледным, замученным и усталым в тот день, тот, что одолжил ему эти кисти. Гин не видел его работы. Даже в голову как-то не пришло глянуть, оценить его возможности!..
Чуть не потерявшись попути, Гин, наконец, добежал до академии.
Здесь, на просторной лужайке за академией, собралось столько народу. Он едва отыскал табличку с первым курсом его факультета...
И только он встал в эту толпу, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, как тут же принялся оглядывать каждого, из собравшихся тут.
Все одеты так ярко... Все в чем-то желтом, зеленом, рыжем, белом, как раз под настроение теплым месяцам года...
И лишь одна фигура выделялась на общем фоне.
Он ни с кем не говорил.
Такой же бледный, такой же загнанный, он стоял, одетый во все темное.
Выпрямив спину, он засунул руки в карманы, опустил голову, глядя в землю под ногами. Он и не слушал ничего, кроме музыки в наушниках. Его словно ничего не интересовало.
Гин быстро достал из рюкзака пенал, хотел подойти к нему, стукнуть по плечу, рассмеяться, как обычно, поблагодарить...
Однако, его опередили.
– Чего ты такой кислый, поступил же, чудак, – слышится усмехающийся голос.
Высокая темноволосая девушка стукнула его по голове, взлохматила черные волосы.
– Черт, нянька!.. – Конечно нянька, кто ж еще придет поздравить тебя с поступлением, если не я. Час тебя искала. Не смотри, я пошутила, тебя найти – раз плюнуть. – А не пора ли тебе в школу?
Парень усмехается, ерошит волосы девушки, пихает ее из толпы, и та уходит, лишь кинув ему на прощание веселым голосом: “До встречи, ребенок!”. А после этого черноволосого снова загораживает толпа. И вся эта толпа несется в аудиторию, так, что рыжему даже не пробиться вперед...
И только в этой просторной аудитории он оглядывается по сторонам.
Он замечает этого странного фрика на седьмом ряду парт. Он сел подальше ото всех, не обращая ни на кого внимания. Он просто сразу открыл блокнот, достал карандаш. Он просто рисовал, а рисовал он всегда, в этом Гин убедится уже очень скоро... И только сейчас, поднявшись на седьмой ряд, он сел на скамью, пихнул парня под бок и протянул ему пенал, улыбаясь:
– Спасибо, спас.
Черноволосый усмехнулся, пенал забрал, но ничего не ответил.
Тогда рыжий подумал, что он странный. Тогда Гин даже не рискнул заговорить с этим чудаком... Тогда...
* *
