Уже не скрываясь и насвистывая что-то веселое, мальчик шел по коридору, потихоньку шалея от своей храбрости и спокойствия. Как бы он не храбрился, но в его жизни часто были моменты, когда он боялся до дрожи в коленках, но ни одно приключение не дотягивало до уровня «темный коридор, залитый кровью с безумными аякаси-людоедами в нем», а сейчас он просто идет вперед навстречу очередной схватке, а не сидит, забившись в темный уголок.
— О, еще один пенёк, — обрадованно сказал Наруто в голос. — Интересно, сколько у тебя той штуки? — мальчик на автомате прыгнул на замершего лицом к стенке противника, но тот преподнес сюрприз: развернувшись он успел всадить в живот шиноби нож до того, как меч снес ему половину черепа.
— Хны-ы-ыы-ть, — Узумаки согнулся и упал на землю, сворачиваясь в позу эмбриона. — Чёртов аякаси, можно было бы, еще раз бы убил. Биджу в задницу всех местных ёкаев, их родителей и детей на три колена, — боль была какой-то странной. Будто не его. Приходящей из какого-то другого источника. — Тю, так я же сплю, — через силу мальчик протолкнул слова сквозь сжатые зубы и начал медленно тащить нож. Биджев засранец всадил его по самую рукоять.
— А-а-а-ы-ы-биджу-твоя-мама, — медленно тянуть из себя пятнадцать сантиметров стали при всей странности ситуации было всё равно больно, поэтому Наруто не придумал ничего умней, как рывком выдернуть его. Мгновением спустя он присосался к живительной желтой бутылочке, которую берег пуще зеницы ока.
— О-а-а, хорошо-то как, — не удержав вздоха облегчения, мальчик похлопал себя по целому животу. — Мощная какая штука, — Узумаки посмотрел на бутылочку в своей руке. — Круче даже чем лечащее дзюцу Ируки-сенсея. Интересно, ее как-то можно обратно пронести? Она бы мне понадобилась.
Наруто подобрал отлетевший факел и посмотрел на бутылочку на просвет и, естественно, ничего не увидел — непрозрачный сосуд все так же светился мягким желтым светом, — на сколько же тебя хватает? — мальчик спросил у сияющего предмета и легонько его потряс, — и как тебя перезарядить? Я пока, слава Ками, ни у кого таких не видел.
Не дождавшись ответа, Узумаки поднял факел повыше и нашел окровавленный нож. Что можно сказать о нём? Нож как нож: деревянная рукоять, перемотанная истертой тканью, прямое лезвие сантиметров пятнадцать в длину, заточенное с одной стороны и сужающееся к концу, без гарды. У Наруто такой на кухне лежит. Но этот нож был гораздо удобнее для восьмилетнего пацана, чем металлическая оглобля сломанного меча. Да он же ею даже нормально помахать не может! И тем более, она не предназначена для колющих ударов. Держа в руке нож и факел, мальчик посмотрел на лежащий на полу обломок и пробормотав «пока», пошел дальше.
— Та-а-ак, приплыли, — севшим голосом протянул Наруто, когда коридор внезапно вывел его в прямоугольный зал. В дрожащем свете факелов мальчик увидел картину, навсегда впившеюся в его подсознание: на фоне костра один аякаси в броне со щитом и мечом остервенело рубил в лоскуты почти не защищающегося еще одного ёкая. Пол вокруг костра был усеян мёртвыми ёкаями и некоторые уже рассеивались белесой дымкой. Очередным замахом, экипированный монстр добил своего противника и с металлическим лязгом доспехов повернулся к Наруто.
— Здравствуйте, аякаси-сама, — Узумаки хрустнул шеей. — Потанцуем?
Проснулся мальчик под звон будильника и весьма скверном расположении духа. Этот противник был сильнее всех, с кем он дрался всё это время. Сильнее даже его «сокамерника». И дело не в физическое силе, сколько в мозгах — они у противника были, хоть и чуть-чуть. Этих остатков хватало, чтобы применять несколько нормальных связок с мечом и грамотно защищаться щитом. И Наруто не мог сделать ничего. То-есть вообще ничего. Тот маленький ножик не мог пробить кожаную броню, не говоря уже о щите, а вся скорость молодого шиноби нивелировалась длинной клинка у противника и его щитом. Превозмогая боль и каждый раз прикладываясь к фляжке, мальчик менял тактики, но все они упирались в его — Наруто — несостоятельность как бойца.
Битва шиноби — невероятный калейдоскоп меняющихся позиций, тактик и положений. Поэтому у каждого уважающего себя бойца есть план на любой возможный случай. Ну, в теории. Так, противника-элементалиста связать ближнем боем, сильного — заманить в ловушку, а по окопавшемуся — вжарить чем-то убойным. И вот тут-то и был главный затык: блондину просто не было чем «жарить». В его арсенале не было ни техник, ни ударов, способных пробивать стены. Голое тайдзюцу, как показала практика, было абсолютно неэффективно против тяжело бронированного противника. Поэтому такое сокрушительное поражение сильно подорвало уверенность Наруто, чьи лучшие показатели были именно по «рукопашке». С тяжелыми мыслями мальчик позавтракал и поплёлся в академию.
— Ого, Наруто-кун, ты чего такой тихий? — раздался голос у него за спиной, когда он уже вошел в класс и был на полпути к парте. — Что, уже стал Хокаге? Ха-ха, или, может, рамен испортился?
