Сжав и разжав кулак, Наруто без проблем почувствовал в нем ту самую систему циркуляции чакры. «Подумать только, она всё время была тут. Во сне нет ничего хорошего, но всё-таки здорово, что я ее нашел сейчас, а не пару лет спустя» — перед глазами Узумаки стала картина, где даже самые последние неудачники справляются с задачами, а его, не понимающего ничего, передвигают из одного класса в класс и потом выгоняют из академии. Вздрогнув, Наруто отогнал от себя такие мысли.
— Я стану лучшим в этой чакре, даттебайо! — тихо, но отчетливо прошептал он — кричать в этом сне совершенно не хотелось.
У мальчика слово с делом редко расходилось, поэтому он сел на землю и принялся выполнять задание Ируки, а именно задать чакре определенное направление. Надо сказать, что у этой странной системы были свои представления куда и зачем доставлять чакру, мальчик даже минут на десять засмотрелся на естественный бег синей энергии и решил его немного поменять. И это получилось с обескураживающей легкостью. Наруто мог гонять чакру так, как ему вздумается хоть кругами, хоть зигзагами, хоть…
Идея разделить всю чакру на две части и столкнуть вместе оказалась очень плохой — система, на вид весьма прочная, оказалась на самом деле очень хрупкой — от столкновения двух объемов чакры, главный сосуд просто лопнул моментально выпустив всю оставшуюся чакру куда-то внутрь его тела. Мальчик ощущал, как внутри его груди, на предполагаемом месте прорыва будто зажглось маленькое солнце… не доброе и греющее, а злое и обжигающее. Застонав, Наруто приложился к бутылке и она не подвела даже в этот раз — чакроканалы оказались целыми, но сама чакра в них не вернулась, так что система была серой и безжизненной.
Запоздалый страх пробрался под кожу и мальчик с ужасом уставился на место несостоявшейся трагедии. Инвалидов в квартале хватало, а так же хватало и тех, у кого была повреждена эта пресловутая система циркуляции чакры (или Цзин-ло, как ее называют более традиционные люди), так что реальная перспектива внезапно стать небоеспособным пугала мальчика до дрожи. Быстро поднявшись, парень сделал всё возможное, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.
— Фух, — Наруто вытер пот со лба и задумчиво посмотрел «внутрь себя». Чакры у него уже не было. Грустно вздохнув, Узумаки поплёлся в сторону бронированного противника.
Ожидаемо мальчик пришел в себя лежа на кровати, рядом противно пиликал будильник. Наруто нашарил его рукой и выключил, не открывая глаз. Последний бой даже схваткой назвать сложно, это было просто уничтожение: мальчик вообще ничего не смог сделать дылде в доспехах. Кое-как сев на кровати, юный шиноби сел в медитацию — ему срочно надо было проверить не сломал ли он ничего в том странном сне. Вздох облегчения вырвался у него, когда Узумаки обнаружил свою энергетическую систему в целости и сохранности, но он тут же нахмурился, когда попытался повторить хоть какое-то упражнение — разница между сном и явью была не только в цвете и скорости чакры. Система была… словно полноводная бурная река — такая же быстрая и столь же неконтролируемая. Чакра текла по своим, непонятным маршрутам, совершенно игнорируя все попытки юного ниндзя как-то изменить ее направление. Только когда Наруто окончательно взбесился от постоянных неудач и от души махнул рукой, часть чакры через ладонь вылетела наружу жиденьким синим туманом.
День как начался паршиво, так и продолжился. На теории чакры Наруто чуть не уснул, а на практике управления чакрой задачи были такие сложные, что у Узумаки просто руки опускались — как приклеить листок к себе, если он не может даже осознанно подвести туда чакру, да и как это вообще возможно? И самое паршивое было в том, что затруднение это упражнение вызывало лишь у самого Наруто. Даже у Кибы… да что там говорить, даже у Нара, которого блондин искренне считал своим братом по успеваемости, упражнение получалось, казалось, проще простого, в то время, как сам «будущий Хокаге» не мог даже делать простейшие. Вдобавок, сегодня из силовых занятий было метание всякого железа, где Наруто был традиционно хуже некуда. Результаты из сна всё так же не переносились и полностью раздавленный своими неудачами, блондин поплёлся домой, совершенно не горя желанием общаться с кем бы то ни было.
Наруто сидел на кровати в пижаме, обхватив колени руками. За окном была глубокая ночь и свет луны на безоблачном небе освещал маленькую комнату паренька. Узумаки боялся засыпать. Если раньше он думал, что во сне будет только то, с чем он справится так или иначе, и что всё будет справедливо, то теперь Наруто окончательно убедился, что это не так — полный тупик со всех сторон и он, как бы хорошо ни дрался, совершенно не мог ничего сделать. Вон, Саске бы обязательно справился с теми придурками, еще бы фыркнул в своем непревзойденном стиле. К его несостоятельности в драке добавлялось полное поражение во всех остальных направлениях шиноби — в чакре, в метании железа, в скрытности… Наруто ощущал себя полным бездарем во всём. Так прошло несколько дней и мальчик скатывался в пучину депрессии.
