— Ты меня напугал, — улыбнулась Аяме из Ичираку-рамена. — Ты та-ак на меня посмотрел, у меня аж мурашки по коже побежали. Будто ты хотел меня съесть, — она лукаво улыбнулась. — Что будешь заказывать?
— Двойной рамен, — и подумав добавил: — Два.
Ему есть что заесть. Хм.
Бумажная волокита еще нескольких дней прошла, будто в тумане. Он что-то подписывал, что-то кому-то говорил и вскоре его оставили. День спустя Саске нашел в себе силы прийти в академию. Там все обо всем, естественно, знали. Они видели его раньше, знали, каким он был, и теперь видят во что он превратился сейчас. Саске было невыносимо стыдно появляться на глазах у тех, кого раньше знал. Стыдно за то, что он превратился из наследника клана вот в это. Стыдно, что потерял весь клан, стыдно за полицию. Но он настоящий аристократ. Абсолютно ровная осанка, каменное лицо и ничего не выражающий взгляд. Саске заходит в класс. Проигнорировав мгновенно замолчавший класс и немного сбившись с шага при виде настоящего пожара в глазах Наруто — «ему-то какое дело?» — наследник клана Учих в полной тишине прошел к своему месту.
— Саске-кун, ты как? — заботливо полезла к нему Сакура.
— Отстань от меня, — тихо, но злобно ответил ей мальчик.
— А? — та хлопнула глазами. — Саске-кун!
— Идем-идем, — Ино взяла вою подругу под руку и попыталась отволочь ее прочь. — Видишь, ты ему не нравишься.
— АХ ТЫ!!! — завелась с пол-оборота розоволосая. — ДА ОН НА ТАКУЮ КАК ТЫ!!!
— От****тесь. Обе, — прорычал Саске, у которого от их крика разболелась голова. Девочек, как ветром сдуло и из коридора донеслось:
— Видишь, ты во всем виновата.
— ЭТО ВСЁ ТЫ!!! — дальнейший шум отрезала закрывшаяся за девочками дверь.
В этот день уроки прошли в полнейшей тишине и Саске так никто и не трогал. Его друзья попытались подойти к нему, но столкнулись с ледяной стеной.
С тех пор не было больше светлого мальчика Саске. Теперь остался только Учиха Саске, наследный принц почти несуществующего клана. Он перестал общаться с кем бы то ни было, а на любые вопросы отвечал максимально лаконично, либо разнообразными хмыками и прочими звуками. На спаррингах он, обычно, никого не щадил, поэтому скоро его стали ставить только с лучшими рукопашниками, а Наруто, казалось, даже тащился от столь грубых спаррингов, несмотря на то, что раз за разом проигрывал их. Учителя вообще старались Саске не трогать и не спрашивать, хотя он оставался лучшим учеником по всем предметам.
Ино с Сакурой после того раза разругались в пух и прах и больше не разговаривали друг с другом. Сначала пытались общаться «через посредников», вроде «Шика, скажи этой корове…» пока мальчиков это не достало, а потом просто молчаливое соревнование за место возле Саске переросло в настоящее поле боя.
А Наруто понял, что в этом мире может происходить всё, что угодно и надо быть гораздо сильнее, чтобы избежать судьбы Учих. Поэтому он решил попробовать прозвенеть в колокола. Ему надо стать сильней, а это действительно хорошая цель.
С четко видимой целью бродить по тому отчаянному миру стало гораздо проще. Наруто при любой возможности старался отрабатывать какие-то приемы и на ходу придумывал тренировки, например, забег с препятствиями на скорость со стаей собак или встать напротив слабого пустого и отрабатывать на нем технику уклонений и ударов, как на живом манекене. Пустой размахивал своей железкой, а шиноби технично уходил в стороны, а потом начинал контратаковать руками. Затем, когда монстр начинал хрипло дышать и уже не мог поднять свое оружие, шиноби добивал его.
С ростом его чакросистемы значительно росли и его боевые возможности. Наруто был быстрее и сильнее большинства обычных противников, хоть и на время, пока не прогорят каналы. Сам он искренне считал себя весьма сильным, хоть и не зазнавался — всегда работал из тени и из засад.
После очередного боя, мальчик достал из так полюбившегося ему белого шарика маленькую черную штуковину. Выглядела она как абсолютно черный огонек, обрамленный белой каймой. Стоило только взять его в руки, как это нечто тут же всосалось в мальчика. Замерев на секунду, Наруто понял, что это именно то, чего ему так не хватало — то, что может заполнить ту внутреннюю пустоту, что гложет его каждый раз во сне. И теперь он откуда-то знал, что надо делать — надо эту штуку сжечь в одном из костров.
Судорожно вдохнув в экстазе, Наруто раскрыл глаза и огляделся. Он все еще был во сне, но его обычная жесткость куда-то делась и теперь он обводил комнату в своей базе своими глазами. Глазами Узумаки Наруто, а не нежити. Не веря своему счастью, мальчик потрогал нос — он был на месте, ущипнул себя за щеку — больно, втянул носом воздух. «Фу-уу», — скривился он. Пахло в его «базе» затхлостью, чем-то гнилым и чем-то сдохшим. Когда он был пустым, такие мелочи его попросту не волновали. Как человек, он видел больше цветов, ощущал гораздо больше запахов и вообще, мир стал гораздо более ярким.
