Оба человека в вертолете перепугались и завели двигатель. Но сбежать от неукротимого Джея было невозможно. Не успел вертолет подняться в воздух, как облепившая его пластипена стала зеленой.
«Мгновенно прорастающие споры», — с ужасом подумала Лора, глядя, как поднявшийся было вертолет тут же вновь опустился на землю. Оба пассажира выскочили из него, их одежда и лица были ярко зелеными, и ужас просвечивал сквозь покров этой ярь-медянки.
— Эта штука разъедает нас, — хрипло закричал один из них. — Вы не можете позволить нам умереть. Это убийство!
— Это самооборона, — холодно отрезал Джей. — Если хотите жить, бросайте оружие.
— У нас нет никакого оружия! Помогите!
Джей небрежно опрыскал их фунгистатиком.
— Это задержит споры, но только на несколько минут. Если будете говорить правду, позже я дам вам вторую дозу.
Один из них прятал под курткой пистолет, и Джей заставил его выбросить оружие на землю. И пока оба негодяя умоляли его пощадить их, Джей обыскал вертолет и снял с него пушку и рацию.
— Она снова разъедает нас, — закричал один из опрысканных.
— Только в вашем воображении, — отрезал Джей, закончив с вертолетом. — У вас есть еще пять минут.
Затем он послал по рации сообщение ближайшей патрульной станции Красного Пятна, затем повернулся к ним.
— Сообщение зарегистрировано. В нем содержится ваше описание и рассказ о том, как вы напали на нас. Вам остается полететь к ним.
— Все, что скажете, — сказал один из двоих, старший, судя по преисполненному рвением голосу.
— И не думайте, что сумеете убежать, а позже вернуться обратно. Лететь отсюда на вертолете примерно полчаса. Я сейчас опрыскаю вас так, чтобы задержать рост грибов на тридцать пять минут. Когда вы доберетесь до станции, там окончательно освободитесь от них. Если передумаете лететь на патрульную станцию, то умрете симпатичной зелененькой смертью.
— Клянусь, мы все сделаем.
— Это в ваших же интересах. Мне нужно еще двадцать пять секунд, чтобы вы подумали над такой мыслью: вы как можно быстрее улетаете с Юпитера, иначе…
Он опрыскал их, и они рысью побежали к вертолету. Через двадцать четыре секунды тот был уже в воздухе.
Джей усмехнулся.
— О, мой герой-пионер! — поцеловала мужа Лора.
— Ну, это не совсем так, — возразил Джей. — Я все же цивилизованный человек.
— Я это уже заметила.
— Ты думаешь, я собираюсь оставаться здесь и насыщать радиацией почву, чтобы на ней что-то выросло? Нет, у меня есть идея получше. Ты знаешь, зачем Компании понадобились вдруг эти земли?
— Чтобы самой выращивать на них пшеницу.
— Ну, ты же смотрела телевизор. Они нужны космическому крейсеру Хауэлла.
— Об этом не передавали.
— Могла бы сама сложить два и два, как сделал я, — сказал Джей. — Почему исследовательская группа Хауэлла двигается от астероида к астероиду? Потому что химическое топливо слишком дорого. А при взлете на атомном двигателе остается бесплодная земля, поскольку они так и не решили проблему ликвидации радиоактивного заражения от выхлопов двигателя. Так что, где бы крейсер ни взлетал, там остается опасная зараженная почва, примерно такая же, как на древнем острове Бикини, где когда-то проводились испытания первых атомных бомб.
— Но здешняя почва уничтожает радиацию.
— Тебе очко за правильный ответ.
Лора взглянула на него.
— Где ты нахватался таких словечек?
— У моей любимой жены, — ответил Джей. — Да, здешняя почва уничтожает радиоактивность. Поэтому ее можно использовать постоянно для взлета и посадки межзвездных крейсеров. А, кроме того, экспериментальные полеты превратят всю эту область в плодородные земли. А мы владеем частью этих земель. Поэтому Компания и решила вернуть их обратно. Они не могут продать или арендовать землю, пока та принадлежит нам. А это означает, что мы можем назначить любую цену или обменять нашу землю, так же, как и земли наших соседей, на фермы на любой планете, где только захотим.
— И начнется веселая жизнь, — рассмеялась Лора. — Закончите вашу заявку в двадцать пять или меньше слов, — передразнила она рекламу Компании. — Я хотела бы ферму со следующими удобствами — один особняк, один космический корабль…
— Одна супруга, — добавил Джей и обнял ее так же крепко, как обнимали когда-то своих жен древние пионеры.
В настоящий момент в здании было ровно 13457 женщин, и все они собирались обрести красоту по последним Мерчисоновским стандартам. Причем они не стремились копировать друг друга. «Каждая из них, — подумал Джонни Гейнор, — отличалась от остальных, была индивидуальностью — и одновременно все они походили друг на друга, как сестры. В этом и есть красота методики красоты, — решил Джонни. — Массовое производство со всеми преимуществами прежних методов индивидуальной работы над внешностью каждой женщины».
«Только одно здесь не так», — подумал Джонни. Они вообще не казались ему красивыми. И было неприятно думать, что именно он ответственен за все это.
