Миры Уильяма Моррисона. Том 3 полностью

— Да, Джонни, — говорил Мерчисон с легкой отрыжкой, как последствием приема таблеток «Неофелина», — без вас не было бы никакой Мерчисоновской методики, никакого бизнеса. И все эти женщины не были бы без вас такими, каковы они теперь.

— Пытаясь довести меня до самоубийства? — неприятным голосом спросил Джонни.

Мерчисон снова отрыгнул, поскольку таблетка выпустила остатки гелия. Это был толстяк, который давно уже потерял счет своим подбородкам, и он был единственным человеком в своем учреждении, у которого вообще не было никаких требований к внешности.

— Вся проблема в вас, — проворчал он. — Вы старомодны. Вам нравятся женщины, у которых ничего нет на лицах.

— На лицах и во всех других местах, — огрызнулся Джонни. — Раз уж я не могу делать из них то, что хочу, то я пойду на компромисс. Пусть лучше у них на лицах не будет ничего, чем то, что теперь.

— С такими мыслями вы не должны работать в подобном учреждении, — возразил Мерчисон.

— Не должен, — с надеждой согласился Джонни.

Улыбка зарылась в мерчисоновские подбородки, и они задрожали от припадка веселья.

— Ну, дорогой мой человек! Вам не избавиться от нас так просто. Никто больше не может делать то, что можете вы.

Нежно прозвенел визор.

— Мистер Гейнор.

— Да?

— У нас здесь опять наркоманка. Что нам с ней делать?

— Она хочет что-то особенное?

— Нет, сэр. Ей нравится сам процесс. Она пришла к нам уже в четвертый раз, и я думаю, это еще не конец.

— Проведите с ней стандартные процедуры, но с такой быстротой, чтобы она не наслаждалась этим, а затем выкиньте ее вон.

Джонни выключил визор и достал безникотиновую сигарету. Но прежде чем он сумел что-либо сделать, из стены высунулись металлические зажимы, забрали у него сигарету, осторожно сунули ему в губы и зажгли старомодную спичку.

— Спасибо, — машинально поблагодарил он, прежде чем понял, что разговаривает с новым роботом Мерчисона.

— Вот что выходит из вашей политики «повторный сеанс вдвое дешевле», — обратился он к толстяку. — Они приходят сюда просто забавы ради.

— Мне нравится делать людей счастливыми, — ласково заметил Мерчисон. — Но, так или иначе, я не преуспеваю с вами, Джонни. А это плохо.

Когда толстый владелец фирмы удалился раскачивающейся походкой, Джонни с горечью выругался. При этом он не был бы против того, чтобы Мерчисон услышал его слова. Джонни был космическим разведчиком, разыскивая в поясе астероидов полезные ископаемые. Несмотря на невероятные трудности, он разыскал обширные месторождения астролюстрита, который находили лишь на единичных астероидах.

Астролюстрит был тем самым минералом, который упорно разыскивали продавцы красоты. Он удалял морщины, разглаживал кожу, придавал ей красивый блеск, словом делал все, кроме чистки зубов и тонизирования пищеварительного тракта. Этого минерала вечно не хватало, но открытие месторождения Джонни изменило положение дел. На аукционе за его услуги, именно Мерчисон пообещал Джонни самую большую премию и самую высокооплачиваемую работу.

Премия ушла на оплату долгов, которые Джонни накопил за долгие годы косморазведки. А работа встала у него поперед горла. Вместо того, чтобы стать капитаном космического флота или главой команды разведчиков, Джонни, в котором коварный Мерчисон неожиданно открыл таланты администратора, был унижен переводом на должность менеджера Центра Красоты. Работой Джонни, который ничего не знал о бизнесе на красоте, стало следить за тем, чтобы все шло гладко, и клиенты выходили из Центра красивыми и довольными.

С тех пор Джонни избегал встреч со старыми приятелями. Он швырнул бы эту работу в лицо Мерчисону с подробными инструкциями, куда ее следует засунуть, если бы не одно затруднение. У Джонни были родственники, самому молодому из которых исполнилось шестьдесят, а самому старому восемьдесят пять лет. Они зависели от Джонни, и он понимал, что без него они бы просто голодали. Поэтому он принял предложенную работу.

И что хуже всего, он добился в ней успехов. Джонни сделал открытие: для того, чтобы управлять бизнесом, не нужно ничего о нем знать, нужно всего лишь обладать талантом подыскивать людей, которые действительно разбирались в нем. Помощники Джонни знали о красоте много такого, о чем он даже не подозревал. А у Джонни был талант заставлять их работать и не позволить перегрызть друг другу глотки.

Когда Мерчисон удалился, Джонни описал пальцем в воздухе восьмерку. Этим жестом он включил звонок, и в визоре появилась стройная фигуры Арчи Мейсона.

— Да, мистер Гейнор?

— Дизайнера ко мне.

— Сию минуту, мистер Гейнор.

Дизайнер был высоким молодым человеком, который изучил искусства, историю искусств, теорию искусств, эстетику искусств и философию искусств. К Джонни, который едва ли знал о существовании всего этого, он испытывал вежливое презрение.

— Да, мистер Гейнор, — повторил он фразу Мейсона, но более надменно.

— Мне нужен новый проект красоты, — сказал Джонни. — К тому же, я хочу, чтобы через час он уже был в машине.

— Но, мистер Гейнор, это же невозможно…