– А я? – поднял Тимофей взгляд от чая. – И я смогу?
Тимофей смотрел на него так, будто ждал от него истины. Но у Миши не было истины, потому что людям зачастую доступна лишь правда. А правда у каждого своя.
– Я уже спрашивал, – ответил Миша, – но спрошу еще раз, чтобы вы сами нашли ответ: вы любите вашу семью?
– Да! – уверенно кивнул тот.
– Вот и ответ на ваш вопрос, – Миша пожал плечами. – Раз любите, то разве может быть, что не сможете?
После разговора Тимофей явно повеселел. Они еще немного пообщались обо всем на свете, и с посветлевшим взглядом и словами благодарности в сторону Малинина курьер уехал с фермы на своем фургоне.
В течение следующих нескольких дней на ферме Миши звучала симфония из сменявших друг друга ударов молотка, жужжания шуруповерта, дребезжания дрели и работы пилой по дереву. В те дни гостей у него не было, так что работа шла довольно быстро. Малинин, работая, как пчелка, ставил новые опоры и обновлял деревянную часть дома на первом этаже. Ел он на улице, потому что вся кухня была накрыта пленкой от пыли, пробужденной ремонтом и разгуливавшей по всему дому. Он надеялся полностью обновить первый этаж к началу рабочей недели, чтобы уже в понедельник поехать в Восточный с чувством, что уже хотя бы одну важную часть работы на ферме он сделал целиком.
Когда груда досок рядом с его домом стала заметно уменьшаться, Малинин заметил, что рядом с ней увеличивается другая куча досок: старые деревяшки, из которых ранее состоял дом, Миша складывал неподалеку от новых досок. «Отвезу это все, наверное, на переработку, – подумал фермер, глядя на груду старых досок. – Пускай послужат еще».
Миша считал, что хорошо это, когда все приносит свою пользу. Оглядываясь в тот момент на свою прошлую жизнь, фермер считал, что в те старые времена жил впустую. И так бы, наверное, и провел оставшееся на Земле время, если бы не тот день, когда ушла Лера, голос которой во сне называл Мишу по имени. С того вечера, когда он плохо спал, Лера больше не звала его. Малинин размышлял над тем, когда же крепкий спокойный сон без сновидений сделает перерыв, уступив место голосу любимой, словно растворившейся в воздухе после ее ухода. Голос красивый и в то же время наводящий тоску. Он не знал, где она, но он точно был уверен, что не смеет появиться перед ней, не доказав, что изменился, что перестал быть эгоистом, каким она его назвала.
К вечеру субботы Миша закончил работы по замене дерева на первом этаже, смазал петли входной двери, заменил лестницу и установил дополнительные опоры для каменных частей дома. Воодушевленный, он расхаживал по новому деревянному полу; прогуливался по новой лестнице то вверх, то вниз, не переживая, что провалится; открывал и закрывал дверь на входе в дом. «И нигде не скрипит!» – радовался он. С чувством выполненного долга он лег спать, чтобы в воскресенье как следует отдохнуть, а потом с утра понедельника на велосипеде поехать в мэрию города Восточный.
Отдохнув в последний день недели, утром в понедельник Миша проснулся от слов радиоведущего. Диктор вещал о том, что на завтра прогнозируют заморозки и иней на траве. В бодром расположении духа поднявшись с дивана, Малинин пошел завтракать, не выключая радиоприемника. В холодильнике было целое изобилие: сыры, пирожные, колбасы, консервы – и на все это фермер смотрел взглядом довольного кота. Сделав себе завтрак с долгожданным хлебом, наконец-то доставленным вчера курьером Тимофеем, Миша взялся за трапезу. Когда по радио он услышал, что вскоре после заморозков наступят настоящие холода, его кожа покрылась мурашками. И тут к нему пришло осознание того, что раз у него дома нет горячей воды, то и отопления не будет! Он разочарованно поморщился. «И к кому обращаться с этим? – подумал Малинин. – Еще и с губернатором теперь общаться?» Дожевывая еду уже без былого аппетита, Малинин решил, что если разговор с Павловым пройдет удачно, то он поинтересуется, сможет ли мэр организовать ему включение горячей воды.
Надев кепку, ветровку поверх свитера, джинсы и ботинки, Малинин поехал в Восточный. Стоило ему выехать на главную дорогу, закапал дождь – и Миша надеялся, что морось не превратится в ливень. Последние дни он держал доски у себя дома накрытыми брезентом, все ожидая дождя. «Надо будет этот велосипед оборудовать зонтом, – думал Миша, проезжая мимо почти полностью желтых деревьев. – Правда, открытый зонт будет тормозить езду». Миша помотал головой: нет, идея с зонтом не подойдет. У него было достаточно денег, чтобы купить дешевый автомобиль, но стоит ему их потратить – и денег на обновление фермы не останется. Так что Малинин пришел к выводу, что лучше уж пока на велосипеде ездить. А скоро и снег пойдет – и о дождях можно будет забыть. «Скоро и правда снег пойдет», – загрустил фермер, все еще не будучи уверенным, что успеет выполнить все запланированные работы до наступления морозов.
