— Так, слушай меня Володя, будешь землю грызть, будешь жопу лизать американцам, если придется, но эту девушку, точнее парня, возврати домой живого и невредимого. Ты хоть знаешь каково это — находиться в арабских странах с деспотией в женском теле и к тому же нелегально? Я свяжусь с министерством обороны, у нас в Тартусе находится группировка кораблей, попрошу десантный корабль курсировать в Красном море. Если придется — согласую даже десантирование. Твоя цель найти Светлых, обеспечить его безопасность и вернуть домой. Координаты для связи с кораблем получишь по шифровке. Сейчас мы съездим на базу, хочу на месте посмотреть на нашего агента, которого мы превратили в овощ, а затем ты возвращаешься в Амман и подключаешь наше посольство в Саудовской Аравии и всех наших союзников к поиску. Используй все резервы, добро получено на самом верху. Как установишь местонахождение, организуй доставку к берегу Красного моря, оттуда забрать мы сможем без проблем. Задача ясна?
— Так точно, товарищ генерал! Разрешите вопрос?
— Разрешаю.
— Если мне удастся установить местонахождение Светлых, как вывезти его из города, если даже машины дипмиссий не выпускают? — Никитин ждал ответа генерала.
— Как угодно, Володя! Как угодно! Можешь организовать переворот или восстание, можешь устроить террористический акт, можешь объявить войну Катару, у них и так все на ножах. Мне без разницы. Любой ценой, подчеркиваю, мы должны исправить свою ошибку, жизнь этого парня под угрозой и смерть будет на нашей совести.
— Принято, товарищ генерал, задача будет выполнена. — Никитин вскочил и вытянулся в струнку.
— Вольно! Скажи Наташе, чтобы мою машину подогнали, поедем на базу в Красногорск.
Никитин вышел за дверь, довольный что гроза миновала. Получив карт-бланш можно постараться исправить всю ситуацию, неожиданно вышедшую из под контроля.
Генерал анализировал доклад. Плохо стали работать. Упустить из виду объект в Иордании, где одних только сотрудников СВР больше трех десятков! Не говоря о ФСБ и ГРУ. Человеческую жизнь не ценят, где-то там среди арабов сходит с ума испуганная девушка, без документов, без друзей, без возможности вернуться домой.
— Штаны они протирают, да ходатайства пишут о присвоении внеочередного звания, твари, — зло ругнулся генерал, закрыв сейф, он вышел в приемную. Во времена его молодости за такой прокол полетели бы головы, а сейчас даже погоны остаются на плечах.
— Наташа. Я на несколько часов, для всех поехал в больницу на обследование. Если будут звонки сверху, перенаправишь звонок на меня.
Генерал проследовал к лифту и спустился в подземный паркинг, где у его «Волги» ждали Никитин и водитель Михаил.
— На базу, — коротко кинул Виталий Иванович, садясь на заднее сиденье.
Ему несколько раз предлагали мерседес, ауди и другие модели, но генерал любил свою Волгу, с которой не расставался уже почти тридцать лет. Каждый год на спецсервисе ФСБ ее перебирали до последней гайки, и сейчас, несмотря на свой солидный возраст, это была очень надежная машина.
Они выехали из города, на несколько минут по обочинам замелькали стройные березы и могучие ели. Въехав в Красногорск, специально попетляв по городу, Михаил довез их до базы, научно-медицинского центра, замаскированного под лабораторию для работы с особо опасными инфекциями. О приезде генерала знали, в дверях встречал полковник Баргузин, тучный мужчина с залысиной на голове. Миновав три барьера химической, радиационной и биологической защиты, генерал, в сопровождении Баргузина и Никитина, зашел в стеклянный бокс, посреди которого стояла криокамера, заполненная белесоватым газом: это была нормированная подача азота, регулирующая температуру.
Через стеклянную поверхность была видна девушка. Интубированная, она получала дыхательную смесь. От множества присосок на ее теле тянулись провода, к мониторам за пределами криокамеры. Лицо девушки было очень красивое, чувственные губы, стройные брови и белый цвет кожи. Он помнил эту девушку с четырнадцати лет, когда заприметил по милицейской сводке: при пожаре детского дома четырнадцатилетняя девочка умудрилась вывести из горящего здания почти сорок детишек. На следующий день генерал забрал девочку в спецшколу-интернат для одаренных детей. Шесть лет ее обучали всему: в камере лежала настоящая кладезь знаний и мастер рукопашного боя, лежала как мумия, бледная и неживая.
— Прости нас, Жанна. — Генерал положил руку на камеру и сразу запищали мониторы. — У нее есть шансы?
Баргузин, нервно сглотнув, ответил:
— Ни единого, товарищ генерал. Кома. Настолько глубокая, что даже не знаем к какой классификации отнести.
— Может, гуманнее будет ее отключить от ИВЛ? — Проскурнов вопросительно посмотрел на полковника, но ответил Никитин:
— Тогда умрет Светлых Александр!
