Богдан замер, сделал шаг назад, потом, наоборот, ускорился, прошел мимо скамьи, на которой сидели девушки. До конца коридора не оглядывался. За дверью со стеклянным окошком остановился, проверил, что маска не сползла, осторожно заглянул обратно в коридор. Девушку в красной жилетке он никогда раньше не видел, а вот светловолосая девушка с длинной челкой была до жути похожа на сестру Софью, летом сбежавшую от братьев в Москве. Богдан сестру года четыре не видел, и она сильно выросла, но сомнений у него не было. Сестра приехала навестить девушку, которая была свидетельницей убийства Ильи. Богдан ушел дальше по коридору, свернул к лифтам, прошел мимо на лестницу. Поднялся до следующего пролета и достал телефон, написал отцу. Телефон положил на изгиб перил, из кармана вытащил пакетик с белым порошком. Покрутил в руках, убрал. Вместо Двоицы прочитал молитву:
Телефон загорелся ответом, и Богдан нервно заозирался, схватил телефон. Отец написал, что за сестрой нужно следить и писать в «Колодец» обо всех ее перемещениях, особо помечая, есть ли вокруг люди. И про девушку в жилетке отец написал: если она с сестрой останется и куда-нибудь вместе с ней поедет, то ее образ тоже нужно в чате описать. Их обеих, написал отец, нам сам Сатана послал. А свидетельницу отец разрешил пока не трогать. Богдан собрался, прочитал новую молитву, на это раз увереннее:
Вернулся в коридор, снова заглянул через окошко. Сестра и девушка в жилетке сидели там же, увлеченно о чем-то спорили. Богдан открыл переписку со своим братом по двоице, написал, чтобы тот брал машину и приезжал по адресу больницы. Следить за бесноватыми без машины было бы глупо.
– У меня с собой нет ноутбука, – сказала Оса. – Так что мне нужно будет за ним съездить.
– Я с тобой, – сказала Мишка. – С этого момента и до окончания расследования мы с тобой не расстаемся.
– А я смотрю, ты учишься. – Оса встала со скамьи. – Посиди лучше с соседкой, а мы вот с Алексеем вместе съездим.
Она улыбнулась полицейскому, и тот послушно встал.
– Алексей Борисович, – сказала Мишка, – присядьте. Вы охраняете Веру. Мы с Софьей ненадолго уедем. Я с вами поделюсь своей геолокацией, чтобы Софье ничего такого в голову не пришло, хорошо? Продиктуйте свой номер в Лабиринте.
– Хорошо, – сказала Оса, а Алексей кивнул, потом тихо продиктовал номер.
– Идем, – сказала Оса. – Я вызову такси.
Сима подошла к свернувшейся у самого колодца Злате. Дочь будто приоделась за ночь – почти все ее нагое тело было черное и синее. Сима попросила мальчиков, которые помогали ей идти, усадить ее к ногам дочери, а потом отослала их на кухню. Ей хотелось поговорить с дочерью одна на одну.
– Мама? – Злата медленно перевернулась на спину, провела рукой по воздуху.
– Здесь, – сказала Сима. Рука дочери дернулась, потом нащупала край Симиного платья.
– Мама… – Злата осторожно села рядом, нашла Симино плечо.
– Тебе больно? – спросила Сима. Теперь она могла хорошо рассмотреть лицо дочери и перетянувшую его сырую повязку. Кожа под повязкой была красная, и по краям ткани были видны ожоговые пузыри, как будто лицо дочери окунули в кипяток.
– Очень. – Злата говорила тихо, потому что за минувший день изорвала себе связки. – Мама, мне очень больно.
– Почему тебе больно? – спросила Сима.
– Потому что он решил выжечь мне глаза. – Злата издала странный звук, как будто пытаясь прочистить горло. – Мне очень больно, мама.
– За что он выжигает тебе глаза? – Сима чуть сдвинулась, дала собственной голове перевалиться на правое плечо, ближе к дочери.
– Я не… – Злата качнулась, схватила себя за плечи. – Я не знаю.
– Знаешь. – Сима приоткрыла глаза, заметила, что у края дома собрались дети. Им хотелось посмотреть на мученицу.
– Я согласилась сбежать с Юликом, – сказала Злата.
– И что еще? – спросила Сима.
– Я хотела уйти из Обители, – сказала Злата, – и увести детей.
– Это грех, – сказала Сима. – И отец наказывает тебя за этот грех.
Злата закивала, дергаясь всем телом.
– Я знаю, – сказала она. – Я знаю.
– И я пришла к тебе, – сказала Сима. – С наставлением.
Злата заскребла по земле.
