Интервью и жизнеописаний, похожих на то, к которому прилагалась фотография Тарасовых, было еще больше. Соловей успел за свою недолгую карьеру в «Вестнике» поговорить с сотнями людей – он писал о рыбацкой жизни и о школьных учителях, о городской администрации и о Петрозаводске-Товарном. Среди его интервью были беседы с тогда только что избранным мэром Катанандовым, с председателем Союза художников Чекмасовым, с архимандритом Успенского монастыря Иосифом, в миру Лесовым.
Элеонора пыталась представить себе, что бы подумал Григорий Соловей, если бы оказался сейчас в Петрозаводске. Катанандов пробыл мэром города до начала двухтысячных, а потом еще десять лет возглавлял всю республику. Чекмасов, которому в тот момент как раз исполнилось пятьдесят, был жив до сих пор. Элеонора сама писала небольшую заметку о его семидесятипятилетии, снимала выставку его картин. Иосиф всего через год после интервью Соловья стал епископом Петрозаводским, еще через двенадцать лет – архиепископом. А когда в две тысячи десятом году была образована митрополия – и митрополитом.
– Я просмотрела все твои сканы, – сказала детективка. – И вроде ничего особенного не заметила.
– Какие сканы? – Элеонора заморгала, потом вспомнила про работу в архиве, кивнула. – Я вроде тоже. Но я еще вот что нашла, не успела вчера послать.
Она достала телефон, нашла нужное видео, показала детективке.
На Мишку с экрана смотрел какой-то мужчина с постным лицом. Он что-то говорил, но звук журналистка не включила. Видео было старое, по низу экрана проползла строка: «Реформа ценообразования – в действии». Ниже, под видео, выложенном на канале «Телеархив Карелия. Петрозаводск», находился текст: «Карелия. Новости. 1991. Реформа ценообразования, О. Сольчук, Б. Савельев, Г. Соловей».
– Он работал на ГТРК «Карелия», – сказала Эля. – Видимо, в качестве редактора. А это значит, что нужно еще рыться в видеоархивах. Я на ютубе нашла пару выпусков, все про путч и вокруг. Остальные нужно нарыть…
– Нужно, – согласилась Мишка. – Если они про Обитель что-то сняли, это обязательно нужно найти.
– Кроме того, – Эля закрыла ютуб, открыла «ВКонтакте», – у Соловья, очевидно, были родители. Я считаю, что нашла его брата.
Она показала Мишке страничку мужчины. На аватарке он стоял с удочкой в руке, опирался о борт зеленой лодки.
– Я проверила, – быстро добавила Эля. – Сегодня утром как раз, пока тебя ждала. Они оба Евгеньевичи. И в школе на три класса младше Григория учился Валентин Соловей. У той же классной руководительницы Серафимы Тарасовой.
Мишка не знала, как ей ответить. Было странно хвалить женщину, которая, скорее всего, годилась ей в матери. Так что Мишка сдержанно кивнула – и, судя по тому, как Эля улыбнулась, поступила правильно.
– Я решила ему написать, уже когда ты приедешь, – сказала Эля. – Я могу сказать, что работаю сейчас в «Вестнике» и составляю историю газеты в честь ее сколькотолетия. Исследую биографии всех журналистов. Хороший вариант?
– Хороший, – согласилась Мишка. – Напиши сейчас, а я пока займусь поиском архивов.
Для начала Мишка прошерстила википедию и сайт ГТРК «Карелия». Для того чтобы что-то искать в гугле, нужно было сначала найти все возможные ключевые слова: названия передач, имена ведущих, годы и время трансляций. Все это Мишка выписывала в блокнот, иногда поглядывая на Элю, которая задумчиво печатала в телефоне.
В Лабиринте написала Вера: «Привет, скучаю по тебе:) Как ты?» – и Мишка отвлеклась, пытаясь понять, как ответить. С одной стороны, она уже очень скучала по соседке, а с другой, боялась, что если сейчас втянется в разговор, то потом не сможет вернуться к работе. В конце концов ограничилась коротким: «Разбираемся с архивами сейчас. Я тебе сразу после напишу, хорошо? Как ты себя чувствуешь?».
Последний вопрос добавила, хотя вспоминать о полученной Верой травме не хотелось совершенно. Вера пострадала из-за того, что Мишка недостаточно быстро думала и действовала слишком самоуверенно, и за это теперь приходилось расплачиваться стыдом. Мишка прикрыла глаза, быстро, беззвучно пробормотала:
– Написала. – Элеонора показала детективке экран с отправленным сообщением. – Так что давай теперь вместе искать.
Детективка смотрела как-то напряженно, и Элеонора тут же бросилась осматривать себя. Пиджак был вроде в порядке, рубашка тоже, хотя на воротничке появилось пятнышко, его Элеонора тут же стерла пальцами.
– Ты говоришь на карельском? – спросила детективка. Элеонора покачала головой, потом кивнула. Она умела разбирать карельский и немного на нем писать, но вряд ли смогла бы что-то сказать.
