Снова в доме Мишка была уверена, что ее будут допрашивать, тем более что там вместе со старухой ее ждал статный бородатый священник, наверняка настоятель монастыря. И вот здесь Мишку ждал облом. Ее втолкнули в малюсенькую комнату без света, хлопнули дверью, щелкнули замком. Из комнаты тут же донеслись тихие голоса, но, вот что они обсуждали, разобрать было невозможно. Мишка прижалась ухом к щели у пола, уловила только два слова: «Двоица» и «Адриан». Потом уже громче и дальше из дома кто-то сказал: «А с девочкой-то что?» Другой голос ответил: «Пущай здесь побудет пока, потом к Марии отвезем».
Мишка заскрипела зубами от обиды, что эти люди смогли ее обхитрить и даже не знают, что заперли не какого-то глупого ребенка, а детективку, пытающуюся их расследовать. Голоса смолкли, хлопнула входная дверь, а потом раздались шаги и рядом с Мишкой затрещали угли – кто-то ворочал кочергой в печи. Потом шаги удалились, и стало совсем тихо.
В доме явно ничего интересного не происходило, поэтому Мишка решила воспользоваться ситуацией, чтобы помолиться. Все равно делать пока вроде было нечего.
Она встала на колени, приложила лоб к двери, стала тихо говорить молитву:
Потом Мишка разговаривала с Раминой Браммом. В отличие от молитвы, это она делала бесшумно, даже не двигая губами. Представляла, что сыщик сидит в противоположном углу темной комнатки и вместе с ней коротает время в ожидании приключений. Представлять это было несложно – Рамина оказывался в похожей ситуации несколько раз.
– Ты помнишь, – спросил сыщик, – как барон Аррот запер меня в трюме «Черной ласточки»?
– Конечно. – Мишка даже рассмеялась. – Но у меня нету тайного набора отмычек.
– Почему? – спросил сыщик.
– Спрятать было негде, – сказала Мишка. Невидимый Рамина надменно приподнял бровь.
– Наличие выхода из ситуации, – сказал он, – не зависит от возможностей. Оно зависит от наличия входа.
– Твои мудрости, – сказала Мишка, – иногда отдают большой бессмысленностью.
– А твои – язвительностью. – Сыщик поплотнее укутался в шелковый халат, который остался с ним даже в этом странном доме.
– Не обижайся, – сказала Мишка. – Просто я не очень понимаю, как мне сейчас мог бы помочь даже и набор отмычек. Замок на двери внешний, отмычку в него не просунуть.
– Я про «Черную ласточку» вспомнил образно, – сказал сыщик. – Я всего лишь хотел сказать, что неприятность – это то, что с тобой случается. А приятности – это то, чего ты добиваешься сама.
Если бы у Мишки было что кинуть, она бы кинула это в сыщика, но комнатка была совсем пустая. Только в углу из пола торчал гвоздь. Вряд ли его можно было считать за серьезное оружие, но все-таки следующие полчаса Мишка посвятила высвобождению гвоздя. Потом подползла к щели под дверью, в которую пробивался теплый свет из комнаты, и стала царапать на доске буквы: «ЗДЕСЬ БЫЛА МИШКА». Потом еще рядом выцарапала буквы «М», «В» и плюсик.
Она как раз начала обводить их сердечком, когда где-то снаружи дома раздались глухие металлические удары. Кто-то стучал в дверь огромным кольцом, служившим дверной ручкой. Мишка отложила гвоздь, навострила уши. Открылась входная дверь.
– Ты чего, мелкая? – раздался мужской голос в коридоре. Потом добавил еще что-то, но тише. И еще. Было странно – как будто человек разговаривал сам с собой.
Потом голос стал ближе.
– Ты давай, – сказал уже в комнате мужчина. Мишка попыталась подглядеть в щель, но ничего не вышло – видно было только доски пола и какие-то тени.
– Здесь сиди, а я сейчас туда схожу, узнаю, чего случилось, – сказал мужчина, но не ушел. Спросил будто у комнаты: – Вдвоем сходить?
Добавил еще:
– Ну все, грейся давай. Скоро вернусь.
