Раньше Мишка говорила, что не занимается наркотиками, но это легко могло поменяться. Арт видел ее дядю пару раз – этот мент был очень похож на человека, которому нравится сажать дилеров. Еще вчера Арт избавился от всех своих запасов, очистил даже тайник в сортире «ЧелХ», о котором вообще никто не мог знать, но успокоения ему это не принесло. Нужно было свалить из города на пару недель, да только учебу бросать было нельзя. Арт даже рассмеялся своей прилежности: взвешивать учебу против собственной жизни. И тем не менее он знал, что не уедет. И если в ближайшие дни Мишка это дело не закроет, то он пойдет к ней и все расскажет. Расскажет, что соврал про звонок Соне, что ни на каких парах Соня не была, а когда он забегал утром к ней на квартиру, она лежала в абсолютной отключке.
Перед тем как выйти из магазина, Мишка привела мысли в порядок, настроилась на серьезный разговор. В отличие от Арта, Сенатор был подозреваемым в убийстве.
Он ждал Мишку в подворотне у выхода из магазина. На стену не облокачивался, на месте не топтался – стоял как памятник.
Прежде чем подойти и поздороваться, Мишка постаралась составить первое впечатление. Сенатор был красив и ухожен, выглядел лет на двадцать. У него было широкое лицо, черные, не слишком длинные волосы и бакенбарды, но никакой щетины. Брюки, не джинсы, и футболка. Сверху что-то напоминающее пиджак, но длиннее и без пуговиц. Легкий и тонкий материал, цвет – темный, возможно, фиолетовый.
Мишка подошла ближе и остановилась, ожидая, что Сенатор ее окликнет, но он смотрел куда-то мимо улицы, будто пытаясь разглядеть под шершавой поверхностью Москвы ее призрачный город-двойник.
– Здравствуйте. – Мишка протянула левую руку. По ее предположению, Сенатор должен был или смутиться, или, что было бы особенно неприятно, взять ее за запястье и изобразить средневековый поцелуй. Некоторые мужчины норовили сделать именно так.
Сенатор взял ее руку собственной левой и крепко сжал. Между ними тут же установилось понимание, частое между людьми с обыкновенными особенностями вроде леворукости.
– Я очень много о вас слышал, – сказал Сенатор.
– От Арта? – спросила Мишка.
– Нет. – Сенатор отпустил Мишкину руку и двинулся в сторону «Китай-города», как бы утягивая Мишку за собой. Ему удавалось идти медленнее остальных прохожих, но не слишком вальяжно. В каждом его движении чувствовалась не только уверенность, но и усталость. «Он идет так, как будто заслужил эту прогулку, этот отдых», – подумала Мишка.
– Я слышал о вас от друзей, с которыми вы работали в прошлом году. – Сенатор помедлил. – Убийство Итковского.
Мишка сморщилась. Дело Итковского было неприятное, потому что закончилось ничем. То есть, конечно, если бы человек, пригласивший Мишку присоединиться к расследованию, сразу рассказал ей все детали дела, она бы и браться за него не стала. А так вышло плохо.
Мишка две недели пыталась разобраться в запутанной жизни московского художника и акционера Владимира Итковского и совершенно внезапно обнаружила, что за несколько дней до его смерти к нему домой заходил известный чеченский боевик Муслим Газиев. Мишка поговорила с теми же свидетелями, только что клявшимися, что никто не мог желать Итковскому смерти, и оказалось, что художник уже второй год жил на чеченские деньги. На такие случаи у Мишки был разработан специальный протокол, который она в шутку называла «Колокольный звон». Мишка собрала всю информацию про Итковского и Газиева и скинула анонимно знакомому, у которого были связи в одной иноагентской редакции. Статья «Личный акционер Кадырова» разлетелась по интернету – Мишкина работа была выполнена. За себя Мишка опасалась не особенно, хотя бы потому что про убийство и так слышали очень многие, материал мог собрать кто угодно.
И вот теперь оказалось, Сенатор знает, что Мишка участвовала в этом расследовании.
– У меня друг общался с Володей, не близко, – сказал Сенатор. – Кто ж знал, что он на чеченские деньги чудит.
– Давайте поговорим про Катю, – сказала Мишка.
– Да, конечно, простите, – сказал Сенатор. – Что вам интересно?
– Опишите Катю, пожалуйста, – попросила Мишка. Ее мнение о Сенаторе успело немного улучшиться, и она предположила, что, называя качества подруги, он в первую очередь скорее упомянет ее ум, а не внешность.
– Она была очень умной персоной. С ней всегда интересно было, – сказал Сенатор. – Ну то есть она всем нравилась. И внешне тоже.
– У вас с ней был роман? – спросила Мишка. Что-то ей почудилось в этом «Ну».
– Что? – переспросил Сенатор. Мишка подумала, что он станет отнекиваться, но вышло иначе. Сенатор покачал головой: – Романа, наверное, не было. Секс был, пару раз.
– А Софья об этом знает? – спросила Мишка.
– Она там была, – сказал Сенатор. – Так что, пожалуй, знает.
И снова Мишку впечатлило то, что ему удалось не прозвучать хвастливо. Было понятно: это не просто уверенный в себе, а уверенный в своем мире человек.
– Понятно, – сказала Мишка. – А что еще вы скажете про Катю?
– Если вы про наркотики, то да, принимала, – сказал Сенатор. Он показал рукой – чуть-чуть.
– Какие? – спросила Мишка.
