В середине урока Аня, не оборачиваясь, передала на нашу парту записку. Записка предназначалась мне. Я злорадно усмехнулся, написал: «Передать Сперанскому» — и, выждав момент, когда учитель отошел к доске, положил записку между Ирой и Аней.
Через минуту записка снова вернулась ко мне. Аня написала: «Хорошо, передай Сперанскому».
— Давай я передам, — сказал Синицын, успевший прочесть эту строчку.
Я замахнулся на него локтем.
— Верезин, выйди из класса, — не выдержал учитель и шагнул ко мне.
Ребята обернулись.
— Могу, — сухо сказал я учителю. — Пожалуйста.
Я заметил, что Мишка смотрит на меня, и небрежно помахал запиской. По лицу Сперанского я догадался, что он все понял. Выражение у него сделалось обиженное и огорченное. Я нахально усмехнулся ему и вышел.
Выйдя из класса, я прежде всего раскрыл Анину записку. Сначала я посмотрел на подпись. Если бы она подписалась «Мальцева», это значило бы, что мы поссорились. Но она подписалась «Аня». И я, успокоившись, стал читать по порядку:
«Гарик, ты ребенок. Понимаешь? Нельзя быть таким мнительным. И потом, почему я не могу дружить и со Сперанским? Ты как-то странно смотришь на вещи».
Аня называла Мишку по фамилии. Это показалось мне убедительным доказательством того, что она вовсе в него не влюблена. Вряд ли она могла специально для меня написать: «Сперанский». Такое пишется автоматически.
Про Званцева я рассказал ребятам на перемене.
Они повели себя точно так, как я и ожидал.
Гуреев чуть не задушил меня от радости. Даже Серёга сказал, что я законный парень.
Только Мишка, который вертелся рядом, делая вид, что вовсе не слушает, вдруг набросился на меня.
— Ты что, Верезин? — спросил он раздраженно. — Забыл, что класс сегодня идет патрулировать?
Об этом я действительно забыл. Собственно говоря, в патруль должен был идти не весь класс, а только Мишка, Серёга, Ира Грушева и Студя. Но мы, остальные, решили их сопровождать. Потому что это было первое дежурство нашего восьмого «г».
При других обстоятельствах я, конечно, сказал бы мирно:
«Ты прав, Миша. Пойдем в секцию завтра или послезавтра».
Но сейчас у меня была потребность ссориться. Правда, осторожно. Так, чтобы Сперанский не полез на меня с кулаками. Я презираю грубую физическую расправу.
— Почему, собственно, мы должны быть у тебя зрителями? — возмутился я. — Мне, например, интереснее в секцию пойти. А остальные как хотят.
— И мне интереснее в секцию, — сейчас же поддержал Гуреев.
— Значит, вы дезертиры, — перебил Мишка. Раньше он сказал бы мне спокойно: «Гарик, ведь патруль — очень важное дело».
— Чепуха! — вспыхнув, крикнул я.
— Кроме того, — сказал Мишка, сдерживаясь, — если идти в секцию, надо заранее договориться с Геннадием Николаевичем. Правда, ребята?
— Ни с кем не надо договариваться, — сейчас же возразил я. — Правда, ребята?
— В общем, я сказал «нет»! — отрезал Мишка.
— А я сказал «да».
Ира и Аня, которые в этот момент выходили из класса, переглянулись и рассмеялись.
— Петухи! — на весь класс сказала Аня.
Часа через три мы уже стояли перед Дворцом спортивного общества «Труд». Нас было всего четверо, включая меня.
Званцева я узнал издали. Он шел под руку с девушкой, которая хохотала, кокетливо запрокидывая голову. У меня екнуло сердце, как на экзамене, когда вызывают: «Верезин, к доске».
— Званцев, — шепнул я ребятам.
Из-за моей спины они стали разглядывать Званцева.
— Что же ты? Иди! — подталкивали они меня.
— Отстаньте! Неудобно.
— Чего неудобного? — зашипел Гуреев, и я почувствовал довольно-таки сильный удар в бок.
— Во-первых, не дерись, — сказал я, вежливо улыбаясь на тот случай, если Званцев посмотрит в мою сторону. — Все равно я знаю, что это ты ударил. А потом, Званцев идет с девушкой. Неудобно.
Ребята продолжали меня подталкивать, и я медленно, но неуклонно двигался к Званцеву. Это напоминало детскую игру в поезд, когда все, пыхтя, толкают головного.
Званцев и его девушка поравнялись с нами, прошли мимо и направились к подъезду.
— Ну, что же ты? — раздраженно спросил Синицын. — Растяпа несчастная!
— Сейчас он пойдет, — пообещал за моей спиной Гуреев.
Он толкнул меня так, что я чуть не упал. Пролетев несколько шагов, я уперся вытянутыми руками в спину Званцева.
Званцев резко обернулся.
— Это еще что такое? — недовольно спросил он.
— Здравствуйте, товарищ Званцев, — робко сказал я и густо покраснел.
Званцев, усмехнувшись, смерил меня взглядом и, взяв под руку свою девушку, начал молча подниматься по ступенькам. Я оглянулся на ребят и с отчаянием крикнул:
— Товарищ Званцев, вы меня не узнаете?!
Девушка через плечо посмотрела на меня и, засмеявшись, что-то сказала Званцеву. Тот остановился и тоже посмотрел на меня.
— Ну? — спросил он.
Я начал сбивчиво и жалобно рассказывать о нашем знакомстве. Званцев смотрел на меня с досадой и раздражением, но когда я напомнил про пять рублей, он вдруг улыбнулся и воскликнул:
— A-а! Хозяин района! Ну, здорово!
Через минуту мы уже входили во Дворец спорта. Ребята шли сзади. Званцев со смехом сказал, что мы пришли как нельзя более кстати. Увидим, как он будет избивать нашего Гену.