Пока я, сидя на веранде, пишу эти строки, забежавший от соседей котёнок сел рядом на лавочке и тянется лапой к стоящей передо мной пишущей машинке. Он задирает свою забавную усатую мордочку кверху и недоумённо заглядывает мне в глаза, словно хочет спросить, почему у него клавиши машинки не стрекочат как у меня. Мне невольно становится смешно, и я тут же ловлю себя на желании отгадать, что именно показалось мне здесь достойным осуждения смехом… Однако разве наш смех объясняется лишь наличием осуждаемого явления? Разве не достаточно того, что меня просто радует вид этого доверчивого, милого, симпатичного существа? В нём всё говорит о жизни, о движении, о радости. И конечно, в нём нет ничего комического. Общаясь с животными, так же как и общаясь с людьми, мы способны испытывать не только чувство комического, но и чистую радость, выражающуюся в радостном смехе.
Говоря о смехе, внушаемом нам животными и неодушевлёнными предметами, стоит сказать о смехе, который возникает от радости узнавания знакомых, забытых или полузабытых лиц, слов, звуков, предметов и т. п. Для того чтобы кого-нибудь узнать (опознать), нам необходимо в той или иной степени напрячь свою память, то есть проделать какую-то умственную работу. Мы уже говорили, что обычно улыбаемся, а иногда и смеёмся при встрече со знакомыми людьми. К радости общения с этими симпатичными для нас людьми примешивается и радость узнавания их. Маленький ребёнок начинает улыбаться своим матери и отцу, когда начинает узнавать их. Он может обрадоваться также, узнав свою любимую игрушку. Подарите полугодовалому ребёнку какую-нибудь игрушку, например яркий мячик. Спрячьте этот мячик на несколько дней, а потом покажите ребёнку снова, и вы увидите, как он заулыбается, потянувшись ручонками к своему старому знакомому. Я думаю, что и взрослый человек может улыбнуться и даже засмеяться, неожиданно обнаружив предмет, который считал затерявшимся, например, какой-нибудь старый любимый перочинный нож, авторучку, фотокарточку или письмо, с которыми у него связаны приятные воспоминания.
В природе иногда встречаются кусочки размытых или выветрившихся пород, причудливо сросшиеся корешки дерева или плоды, напоминающие собой фигуры человека или животных. Те же кактусы, которые особенно вошли в моду за последнее время, тоже иногда напоминают человеческие фигурки со всеми полагающимися и даже не полагающимися им конечностями. Узнавая в таком корешке или кактусе человеческую фигуру, мы можем улыбнуться или засмеяться. Этот смех будет выражением радости узнавания, а не осуждения. Вместе с тем такая фигурка может напомнить и о каких-то комических недостатках человека: о толстом животе, жиденьких или, наоборот, толстеньких, коротеньких неуклюжих ножках и пр. В таком случае наш смех может быть объяснён и наличием комического явления (его изображения).
Неодушевлённые предметы, так же как люди или животные, могут внушать нам и тот смех, который является выражением чистой радости, и тот смех, который выражает чувство комического. Необходимо всегда различать, с каким видом смеха нам приходится иметь дело. Если мы будем принимать каждый смех как свидетельство наличия комического явления, то ничего определённого не сможем сказать о комическом, не сможем постичь его.
Оставшееся не опровергнутым Чернышевским понимание комического в идеалистической эстетике как соотношение идеи и образа или формы и содержания имеет широкое хождение в наше время. От долгого употребления оно стало настолько привычным, что кажется теперь уже чем-то само собой разумеющимся, не нуждающимся в каких-либо доказательствах. Проф. Л. Тимофеев в своих «Основах теории литературы» пишет: «Смешно несоответствие цели и средств, выбранных для её достижения, несоответствие действий и результатов, ими достигнутых, несоответствие возможностей и претензий, несоответствие анализа и выводов, короче — несоответствие содержания и формы в данном явлении… Смех, чувство комического, возникает тогда, когда данное явление оказывается не тем, чем его считали» и т. д. Ю. Борев в своей книге «О комическом» пишет: «Существуют различные формы проявления комического (простейшие и более сложные): комическое как выражение противоречия между формой и содержанием, как несообразность цели и средств, как противоречие между действием и его результатами, как следствие контраста старого и нового, как следствие несоответствия скудной внутренней сущности явления и его претензиями на значительность» и т. д.
