Торговая площадь за эти три года ни разу не изменила своё расположение. И всё-таки каждый раз она возникала перед глазами неожиданно, выпрыгивала из-за очередного поворота. Только что с обеих сторон были невысокие, не больше двух этажей, каменные дома. Но теперь впереди — вполне просторная площадь. Центр её занимает фонтан в форме потрёпанной спирали, который перестал работать ещё тогда, когда Алеста училась ходить. Остальное пространство свободно — на нём любой желающий может организовать собственную ярмарку или даже торжество. Желающие в Плуинге находятся редко…
А по окружности площадь утыкана торговыми лавками, больше напоминающими плодовые грибные тела: светлые стены, коричневые крышки, припорошенные снегам. Оконца круглые и небольшие. Чтобы торговцы не хвастались товаром раньше времени, около шестидесяти лет назад тогдашний начальник торговой площади, Нанди Эндерсон, запретил устанавливать в лавках широкие и просторные витрины, а уж тем более направлять на них искусственный свет.
Алесте этот Нанди Эндерсон приходился прадедушкой. Она успела застать его, когда была маленькой. Так вот: нрав Нанди Эндерсона не поменяла даже старость. Первое воспоминание о прадедушке, которое сохранила детская память Алесты: он запрещает ей съесть леденец, поскольку сахар плохо влияет на развитие малышей. И последнее воспоминание: прадедушка забирает у нее роман о приключениях и силой (к тому времени весьма слабой) вручает пособие по экономике.
Тогда десятилетняя Алеста, резко бросив книгу, убежала из дома. И вернулась лишь по темноте. Вернувшись, узнала, что прадедушки не стало…
Протяни Нанди Эндерсон до сегодняшнего дня, он, пожалуй, испытывал бы за правнучку гордость.
Единственный сын оказался для торговли слишком мягкотелым — таких конкуренты топчут одним мизинцем. Внучка с головой погрузилась в магию, что очень скоро её сгубило, а внук прекрасно научился тратить, но не зарабатывать. Зато в старшей правнучке (впрочем, младшую Нанди Эндерсон уже не застал) вдруг проснулась торговая жилка. И всё-таки печально, что он не протянул. Алеста не отказалась бы сейчас от совета. И даже от грамотного пособия.
Лавка, по праву принадлежащая ей (и ещё немного — Королю Подземельных) вот уже три года, располагалась в самой западной точке торговой площади. И носила то ли гордое, то ли насмешливое название «Лавка странностей». Придумать что-либо более подходящее вряд ли бы получилось, и всё-таки название досталось лавке по наследству.
В те же времена, шестидесятилетней давности, над лавкой начальствовала прабабушка Алесты, Бейла Дэвис. Она неплохо обращалась с магией, но ещё лучше находила подход к людям. В те времена Лавка странностей процветала, покупатели съезжались в неё со всего королевства. Собственно, именно эта лавка свела бабушку и дедушку — бабушка помогала матери, а дедушка выполнял поручения отца, и они оба проводили на торговой площади большую часть своего дня.
Прабабушки рано не стало. Её Алеста застать уже не успела. Вместе с Бейлой Дэвис не стало и Лавки странностей — бабушка магическим талантом не обладает, и в поддержании лавки она в те далёкие времена не увидела смысла. Так и стояла лавка в запустении: никакой пользы, но и продать чужим жалко, всё-таки память.
Когда Алесте исполнился двадцать один год, бабушка позвала Алесту к себе и спросила — не желает ли Алеста забрать эту лавку к себе в полное распоряжение? И дальше делать с ней всё, на что только хватит фантазии: организовать новую торговую точку, продать нуждающимся, разобрать на кирпичи.
Фантазии (и настойчивости) Алесты хватило на то, чтобы возродить Лавку странностей — деяние её прабабушки. Пожалуй, знай Бейла Дэвис о том, что у неё существует такая внимательная к семейным традициям правнучка, она бы гордилась ей наравне с Нанди Эндерсоном, а-то и куда больше…
Отворив дверь, Алеста первым делом впустила в Лавку странностей свежий воздух, затем — Короля Подземельных и только потом себя. Плотно захлопнула дверь, чтобы не рассеивать драгоценное тепло, и зажгла одну-единственную лампочку на потолке. Вообще говоря, в прошлом году Алеста прилично потратилась на то, чтобы поставить подсветку на полки с товаром. Но чести лицезреть включенную подсветку удостаивались только избранные, самые любимые покупатели. Чаще всего — предки избранного круга покупателей самой Бейлы Дэвис. Нашлись и такие. Не сразу, но Лавка странностей приобрела постоянных гостей.
Король Подземельных занял своё любимое место — полосатый коврик возле прилавка. Но не уснул, а замер в ожидании. Он встречал каждого посетителя лавки, а некоторых даже удостаивал особой чести и провожал к витринам. Сведущий в торговых делах, Король иной раз лучше посетителя знал, в каком именно углу лавки гость отыщет искомый товар.
А товар здесь имелся всякий. Причём в большинстве своём, кто бы мог подумать, необычный — такой, который отыщешь не в каждом городе, что уж о лавке говорить. И, следовательно, такой, который пригождается не каждому и не на постоянной основе.