И всё-таки это была какая-то другая Венди — уже не девчонка, а девушка. Что, в общем-то, неудивительно: этой зимой ей исполнилось девятнадцать лет. Заострились черты лица, растрепанные русые волосы превратились в элегантные завитки. Из взгляда исчезла лёгкая юношеская безуминка. Зато в нём появилось чувство истинной женщины — ревность.
— И вновь ты с ней, — бросила Венди вместо приветствия. Взглянула на Кея из-под опущенных ресниц, всем своим видом выказывая презрение. Кею не хватило буквально мгновения, чтобы придумать ответную реплику — что-нибудь достаточно вежливое, но непреклонное. Тогда как в разговор уже вступила Алеста. Полюбопытствовала:
— С кем именно — с ней? Я здесь впервые.
Венди сощурилась ещё сильнее — будто пыталась раскусить обман, который ей пытаются продать за чистую монету. Всмотрелась в Алесту… И через мгновение взгляд её стал не то удивленным, не то даже обиженным.
— Это не она, — Венди усмехнулась. — Но у тебя, Кей, явно имеется типаж. Вряд ли во всем Леберлинге можно было отыскать кого-то, более похожего на неё. Пожалуй, ты был очень рад, когда повстречал эту, другую. Раз уж с той ничего не…
— Можно ли в Леберлинге отыскать кого-то с более непоседливым язычком, чем ваш, юная леди? — прервала её Алеста. — Для человека, уставшего с дороги, тишина и спокойствие являются более чудодейственным лекарством, чем сплетни. Если вы пришли, чтобы принять наш заказ, мы готовы его озвучить. Если же гостей здесь обслуживают согласно личному отношению, мы предпочтём для отдыха другое место.
Красиво, иначе и не скажешь. Такую хладнокровность как будто и невозможно в себе воспитать, с ней нужно именно родиться, правильно?
И всё-таки в мыслях, вольно или нет, возникает вопрос: а как в этой ситуации повела бы себя та, с которой Венди перепутала Алесту? Есть нехорошее предчувствие, что она не стала бы прерывать Венди. Позволила девушке озвучить всё, что только пожелает сказать её душа. Ведь все мы должны быть свободны в своих высказываниях. А Алеста не стала слушать.
Заказ Венди всё-таки приняла, пусть и тяжело вздыхая и сверкая глазами. Заказывал, конечно, Кей. Исходил из личных предпочтений и финансовых возможностей. Алеста молчала, осматривая интерьер. Та, прежняя, всегда решала сама за себя. Да и Кей мог позволить себе большее. Когда обучаешься в университете, тратить средства родителей несколько легче. После выпуска — уже не хватает совести.
С Розмари Кею и Алесте сегодня тоже удалось поговорить. Правда, подошла она уже тогда, когда молчаливый обед подошёл к концу. Алеста допивала кофе и напрочь отказывалась прикасаться к пышной, посыпанной сахарной пудрой булочке. А Кей, уже покончивший с обедом, пытался сложить оригами из салфетки. Хотелось изобразить лебедя. Когда-то их факультет повально сразила болезнь оригами: в течение несколько месяцев в каждом углу лекториев громоздилась гора из сложенных бумажек. В ход шли листы из записных книг — как чистые, так и уже занятые тезисами лекций. Красота оказалась несколько важнее знаний.
Лебедь у Кея получился хиленький, зависший в состоянии последнего выдоха.
Ничего удивительного в этом, в общем-то, нет: он за бумажной лихорадкой наблюдал издалека, красоту всячески отрицая. Учебники штудировал. И вот где он теперь оказался…
— Здравствуй, Кей, — Розмари опустилась за стол плавно и практически бесшумно. Она и сама была невысокой, стройной даже несмотря на профессию. Наверняка Кей, конечно, не проверял. И всё-таки опыт наблюдений подсказывал, что под просторными платьями Розмари не толще спички.
— Здравствуйте, мисс Чепмен, — Кей кивнул. — Позвольте представить вам мою спутницу — это мисс Алеста Эндерсон. Она помогает нам в следствии. Мисс Эндерсон, позвольте представить вам миссис Розмари Чепмен.
— Очень приятно, — Алеста чуть склонила голову.
— Взаимно, — Розмари улыбнулась. — Прошу простить мне мой нескромный вопрос… Чем вы занимаетесь, мисс Эндерсон? Я заметила случайно, с каким вниманием вы рассматриваете стены. И на мгновение подумала, что вы архитектор.
— Я содержу одно местечко, — ответила Алеста. И тоже наконец-то улыбнулась. — Хотя и куда более скромное, чем это.
Алеста и Розмари стремительно быстро нашли общий язык. Всё-таки, работа в одной сфере весьма плодотворно влияет на общение. Они обсудили хлопоты, которые связаны с ведением собственного дела. Пожаловались на повышение расценок на расходные материалы. И даже поделились мнением относительно краски, которую лучше наносить на стены, чтобы подольше сохраняла приличный вид.
— Нам бы с тобой собраться вместе, Алеста, — заметила Розмари. Чтобы перейти на «ты», им хватило пяти минут разговора. Тогда как сам Кей к ним обеим всё ещё обращается со всей строгостью, на «вы» и с этой ехидной приставкой «мисс» или чуть менее ехидной «миссис». — Я буду угощать, а ты продавать. Может, какую-нибудь из ваших вещиц даже можно приспособить под кулинарию. И тебе будет выгода, и мне. Да и оживление внесём.
— Я не торгую в Леберлинге, — призналась Алеста.