Её предшественница тоже никогда не обращалась к Кею за помощью. Так что на мгновение он поверил в то, что на месте Алесты — именно она. Всё ещё гордая и независимая, пусть и слегка более приземленная, чем обычно. Пока Кей боролся с наваждением, Алеста процокала до льда. Когда он наконец отыскал её взглядом, мисс Эндерсон уже скользила, плавно и изящно, как скользит лебедь по зеркальной водной глади.
Сам же Кей в первое мгновение на льду ощутил растерянность.
Но весьма скоро ноги сами встали в нужное положение. Взмах — соприкосновение лезвия и льда; и ещё один; и ещё. Кей быстро нагнал Алесту. И всё-таки позволил себе прикоснуться к меховому рукаву шубки.
Алеста обернулась, взглянула на него с улыбкой, которая сияла ярче и льда, и лезвий, и огней. И почти сразу умчалась прочь, ловко скользнув в отверстие между двумя другими посетителями катка. Захотела, значит, сыграть в догонялки. Отлично. Самое время вспомнить старые навыки. Не зря пятнадцать лет назад Кей участвовал в соревнованиях по конькобежному спорту, правильно? Пусть и от того мальчишки в нынешнем Кее мало что осталось.
Он довольно быстро догнал Алесту. Она была быстра, но всё-таки величественна. А Кей, поставивший перед собой цель, потерял всякую стать и аристократизм. Бросился по следу, как собака. И в этот раз взял её за оба рукава сразу. Развернулся, чтобы самому ехать спиной вперёд и не нарушать ход движения Алесты.
— Но ведь у вас прекрасно получается, мисс Эндерсон, — заметил Кей, не сводя с неё глаз. — Почему же вы так не любите кататься? В Плуинге не было катка?
— В Плуинге есть озеро, — ответила Алеста. — Которое становится катком каждую зиму. Дело в другом.
На их пути внезапно оказался человек. Если бы не бдительность Алесты, могло произойти весьма неприятное столкновение, но она вовремя свернула в сторону.
— И в чём же?
— Некому было со мной туда ходить, — она пожала плечами. — Остальных сопровождали, а меня нет. Потом я немного повзрослела, и сопровождение мне уже не требовалось. Но к тому времени стало просто неинтересно.
— А ваша бабушка? — спросил Кей.
— Моя бабушка — чудесная женщина. Которая и без того, чтобы водить меня на каток, всю жизнь слишком многое на себе несла.
Разговор свернул не туда — это стало понятно по глазам Алесты, которые стали стремительно угасать. Пришлось пойти на одну весьма коварную уловку. Замедлить движение так, чтобы мисс Эндерсон этого не заметила. И угодила в ловушку Кея.
И опять всё пошло не по плану. Тормозить пришлось быстро и резко, когда глаза Алесты округлились при взгляде на нечто за спиной.
— Кейден!
Стоило мисс Эндерсон лишь почувствовать опасность, как формальности тут же оказались отброшены в сторону. Это было приятно. Ради такого хотелось рисковать. Брызнули под коньками ледяные искры, лезвия перекрестились, как шпаги во время дуэли. Кей замер на месте, и Алеста врезалась прямиком ему в грудь. Но не заставила пошатнуться.
— Всё в порядке, Алеста. Не волнуйтесь.
Она подняла на Кею голову — и рассмеялась вдруг. Плавно скользнула в сторону, чтобы взглянуть на Кея с расстояния вытянутой руки. И призналась:
— Больше никогда в жизни не пойду на каток.
— Честно признаться, я рассчитывал, что вы, напротив, катком воодушевитесь… — заметил Кей.
— Сердце бьётся, как будто сбежать пытается… — призналась Алеста.
— Правда?
Хватило одного взмаха, чтобы к ней приблизиться. Кей осторожно взял Алесту за запястье, приложил большой палец к углублению, в котором проходит вена. Сердце и правда стучалось учащенно, будто исполняло вальс птицы, заточенной в клетку.
— Вам не нужны мои ответы, Кейден, — шепнула Алеста. И Кей услышал, будто на льду сейчас были лишь они вдвоём. — Вам нужны от меня лишь тайны, которые вы попытаетесь раскрыть. Не так важна истина, как путь к ней, верно?
Он не стал оправдываться, лишь предложил:
— Ещё пара кругов, и навсегда уходим с катка, договорились?
— Хоть десяток. — И зачем-то добавила: — Когда вы держитесь за мою руку, это место кажется чуть более безопасным.
— Я понял вас.
Алесту не нужно было больше догонять. Всё остальное время, проведённое на катке, она оставалась рядом. И её сердце продолжало биться под пальцами. К безмятежному состоянию, правда, оно так и не вернулось. Значит ли это, что Кей вызывал в Алесте некоторое волнение?
Чем стремительнее темнело небо, тем ярче разгорались огни. Мягче становились черты лица, теплели улыбки. Кей и Алеста покидали каток, когда пространство над головами полностью захватила темнота, густая, как мазута. Этот длинный день приблизился наконец к концу.
А потому перед ними встал выбор: где именно провести этот поздний вечер и грядущую ночь.