Стоило им оказаться на этаж выше, как тёмный коридор озарило множество ярких вспышек. Пришлось даже зажмуриться на мгновение.
— Лоррен, Алеста не из Леберлинга, — ответил Кейден. — Она живёт в городке неподалеку отсюда…
Теперь сурового взгляда удостоился именно он. А за взглядом последовало замечание:
— С вами, молодой человек, мы ещё побеседуем отдельно. Дайте поговорить мисс Эндерсон, у неё закостенел язык, пока она сидела за столом и слушала ваши скучные разговоры о серьёзных вещах, которые и пыли не стоят. Как называется ваш город, мисс Эндерсон?
— Плуинг, — ответила Алеста.
Они остановились возле одной из дверей неподалеку от лестницы, и в руках Лоррена будто из ниоткуда появилась связка ключей, впечатляющая своим разнообразием. Были на ней и большие ключи, и маленькие; и блестящие, и покрытые ржавчиной; и изящные, едва ли не с вплетением драгоценных камней, и совсем простецкие.
— Прекрасный город! — заметил Лоррен. — Иногда я бываю там проездом. А однажды даже несколько лет жил. Такая история… Я приехал в него вслед за женщиной, в надежде завоевать её сердце, и уже в самом Плуинге выяснил, что она глубоко замужем. Впрочем, этот город уже очаровал меня, так что я решил задержаться ненадолго. И в свободной от любви жизни есть своя изысканность.
Ключ от той комнаты, что на эту предназначалась Алесте, оказался длинным и медным, с выгравированными на головке завитками. Он вошёл в замочную скважину легко, как по маслу, и дверь отворилась, не издав ни одного лишнего звука. Видно, что за дверьми здесь следят.
Внутри комнаты не оказалось ничего особо выдающегося. Да, она была раз в десять больше комнаты Алесты в доме Эндерсонов; на поверхностях мебели, её заполняющей, невозможно было различить ни единой царапины. Да и сама мебель, не стоит даже сомневаться, стоила дорого — всегда приходится доплачивать либо за качество, либо за роскошь. Однако Алеста приняла комнату весьма спокойно — после ужина её сложно уже было чем-либо удивить.
Лоррен вошёл внутрь первым, деловито осмотрел обстановку: наполнены ли чем-либо отделения в комоде, теплы ли батареи, не дует ли от окна. Потом обернулся к Кейдену и Алесте — и утвердительно кивнул.
— Дождитесь Гасси, как только она закончит разбираться с посудой, придёт сюда со свежим постельным бельём. Можете пока наведаться в комнату мистера Гилсона, там чуть больше интересного, чем здесь.
— Хорошо. Благодарю вас, Лоррен, — заметила Алеста.
— Не стоит благодарности, — Лоррен качнул головой и сам направил Кейдена и Алесту к выходу. — Часто ли вас благодарят за то, что вы просто делаете свою работу?
Алеста вспомнила Лавку странностей, которую покинула не далее, чем вчера вечером, хоть и ощущается это так, будто с момента расставания прошло куда больше времени. И ответила:
— Довольно часто.
— Значит, это с нами что-то не так…
В комнате Кейдена в самом деле оказалось достаточно много интересных вещей, хотя всех их можно было разделить на два направления: награды и книги. Под награды были отведены целые две полки широкого шкафа — почётные письма и даже статуэтки следовали друг за другом, будто собирались в бусы. А книги чётко делились по тематике, и тематик тут тоже было предостаточно.
Алеста различила полное собрание того самого пособия по магии, которое и сама почитывала в свободное время. Однако, помимо него, были здесь пособия по математике и физике, по естествознанию и происхождению человека, по всемирной истории и истории нелёгком пути именно их королевства, Глейменса. Ещё одна полка посвящалась классической литературе — многие названия были Алесте знакомы и вызывали отторжение ещё со школьных времён. Так что совершенно зря Маверик Гилсон интересовался образованием Алесты — у неё таковое попросту отсутствует.
Когда Кейден спросил, что Алеста думает по поводу обстановки в его комнате, она ответила весьма лаконично:
— Впечатляет… — И всё-таки не удержалась, добавила: — Хотя интересно было бы увидеть чуть больше жизни. Сложно понять, Кейден, какой человек вы внутри.
Шуршание за соседней стеной вскоре стихло — это значило, что можно отходить ко сну. Вовремя — усталость и впечатления накатили одновременно, подступили со всех сторон, захочешь вырваться, а не сможешь. Алеста прогулялась до умывальни, которую ей со всей любезностью показал Кейден. И, наконец, пришло время прощаться и расходиться — каждому по своей комнате.
И всё-таки от прощания что-то останавливало. Может, и ворох слов, что так хотели быть высказанными, хотя и создатели их никак не решались выставить собственное творение на всеобщее обозрения.
Алеста и Кейден остановились друг напротив друга, со смещением к двери Алесты — то есть, так, чтобы каждому из них по пути в собственные покои пришлось сделать одинаковое количество шагов. И Кейден произнёс:
— Алеста, я прошу у вас прощение за поведение моих родителей. Они неплохие люди. Но весьма часто они становятся нетактичными и сами этого не осознают.