А потом, в палате для новорождённых, она приговаривала, пытаясь оправдаться перед сёстрами (и перед теми, которых она наняла работу, и перед теми, которые смотрели на неё глазами юных безобидных созданий):
— И ничего страшного. Это ведь так хорошо, что их две. Никто не в обиде — ни мама, ни наш гость. Маме даже проще. Первый ребёнок… Тут бы разобраться, как справиться с одним, а тут сразу две, да ещё и девочки… С повышенной капризностью… Да и помощников что-то я не наблюдаю. Столько лежит, а хоть бы кто пришёл, накормил чем-нибудь, одежды принёс для девочек и мамы… Я ведь не ради себя это делаю. Ради того, чтобы хотя бы одна из этих девчушек смогла почувствовать вкус настоящей жизни, прыгнуть выше тех возможностей, которые даст ей её собственная семья.
Выбор пал на ту девочку, что лежала справа. Лишь потому, что она была чуть ближе к двери, чем её сестра.
Жолин Эндерсон проснулась лишь спустя через сутки. Заметив это, работницы зашевелились, побежали за едой и водой, а сами глаза опускали, чтобы взглядом с ней не встретиться… Однако первым, что сказала Жолин (тихо и хрипло, но всё же весьма уверенно), было вот что:
— Принесите мне моих девочек, позвольте на них взглянуть.
Вновь пришлось обращаться к Абигол Крокетт — уж она точно умела лгать и не испытывать при этом никаких угрызений совести. И Абигол Крокетт, охая и всплескивая руками, сообщила, что одна из девочек, к сожалению, погибла: запуталась в пуповине какое-то время назад, поэтому родилась слабой и хилой, а оттого долго не протянула.
Когда Жолин Эндерсон спросила, отчего же тогда она слышала крик вполне здорового ребёнка и почему её сразу не предупредили о состоянии второй дочери, запуталась уже Абигол Крокетт — на этот раз в показаниях. К счастью, возраст сыграл ей на руку. Абигол Крокетт схватилась за сердце, глубоко задышала, и её увели подобру-поздорову, пока ничего страшного не приключилось.
А дочку всё-таки принесли. Но одну.
Однако куда больше Жолин волновал теперь вопрос: куда подевали вторую?
Едва Жолин Эндерсон вспомнила, как становиться на ноги и преодолевать расстояния, она попыталась докопаться до правды. Стучалась в двери кабинета Абигол Крокетт, допрашивала сестёр. В какой-то момент и вовсе сбежала ненадолго из родильного дома — было в Леберлинге одно место, которое ей очень хотелось посетить. Однако и это посещение не дало никаких результатов. Не считая того, что Абигол Крокетт, поигрывая перед сёстрами бровями, заметила: «Надо было отдавать обеих».
И Жолин Эндерсон вернулась домой — с воспалением лёгких, которое не может окончательно вылечить вот уже как полвека, и одной-единственной дочерью. И имя ей было — Алеста.
А родильный дом Абигол Крокетт до следующей зимы так и не дожил. Сразило его наводнение, которое принесла весна. Стоял он в не совсем удачном месте, у самого подножия холма, а потому не смог перенести таяние огромных масс снега.
К счастью, в этот раз обошлось без жертв.
Жолин Эндерсон была гордостью своей бабушки, и весьма заслуженно.
Бейла Дэвис была женщиной инициативной, полной идей и устремлений. Родилась она в укромной деревеньке, куда Иос в поисках лучшего места никогда не заглянет, поскольку не сумеет даже разглядеть её, поглядывая на мир с высоты звёздного неба.
Однако Бейла Дэвис смогла выбиться в люди — произошло это в равной степени и благодаря её боевому характеру, и благодаря магическому таланту, который в её роду передавался через поколение и строго от женщины к женщине. Вот только её прародительницы привыкли делать вид, будто к магии никакого отношения не имеют, будто боялись, что в противном случае их ждёт наказание.
Бейла Дэвис вцепилась в собственный магический талант, как в шанс.
Когда крылья её окрепли настолько, что она смогла выпорхнуть из собственного родного гнезда, Бейла Дэвис отправилась учиться. Спустя три года дневных подработок и вечерних чтений книг по магическому искусству Бейла Дэвис всё-таки смогла поступить в учебное заведение. Причём не хоть бы куда, а в Университет магической механики Леберлинга.
Учёба давалась ей, быть может, чуть тяжелее, чем истинным обитателям города, неторопливым, сосредоточенным лишь только на получении новых знаний, тогда как Бейле Дэвис попутно требовалось ещё и зарабатывать деньги на собственную жизнь.
И всё-таки университет она закончила, и весьма успешно.
И даже на несколько лет осталась в Леберлинге, чтобы получить степень по магическим искусствам. Мага, имеющего на руках свидетельство об образовании, охотно зазывали на работу многие предприятия. Проблем со средствами на выживание больше не было. Оставалось время и на научную деятельность.
Именно в те годы Бейла Дэвис и разработала методы, которыми много лет спустя будет восхищаться её правнучка (или, быть может, даже обе правнучки…).
Однако в какой-то момент жизнь в Леберлинге стала невыносимой.