Алеста обернулась, чтобы опровергнуть собственные подозрения. Она ни капли не сомневалась, что их придётся опровергать. Однако же, обернувшись, она заметила заклинание, летящее прямиком в её сторону. Почуяла его, подсвеченное магией; и эта же магия решила, что Алеста не должна подвергать себя опасности. Она воспротивилась. Проявив своеволие, она ударила по этому заклинанию, отправила его восвояси. И Алеста поспешила скрыться, чтобы заклинание не повторилось и её собственной магии не пришлось обороняться вновь.
Алесту не слишком-то интересовало, что предшествовало нападению и что произошло после него.
Пожалуй, это безразличие ко всему, что происходит вокруг, и было той чертой личности, которая разрушила её жизнь…
И всё-таки прежде, чем признаться в грехах настоящего, Алеста решила заговорить о прошлом. Отчего-то ей казалось: это так важно, объяснить, как же именно такой стала. И сделать это прямо сейчас, ведь кто знает, выпадет ли такая возможность в дальнейшем?
Главное, не смотреть Кею в глаза. Слишком велика вероятность, что вместо любви Алеста разглядит в них жалость. Это будет значить, что они вернулись к самому началу, поскольку жалость относится к набору основных чувств, тех, которые мы способны испытывать по поводу и без.
Если Кей испытает к ней жалость, впору будет протянуть ему руку и произнести: «Моё имя — Алеста Эндерсон». И бросить на него взгляд чужого человека. Того, кто не кормил Кея завтраком, не приземлялся ему на руки, не знакомился с его родителями.
Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть.
Прядь волос с левой стороны его головы перекинута направо, создавая в идеальной прическе диссонанс. На щеке, рядом со скулой, жёлтое пятнышко смолы — не зря карабкался через кусты. Глаза задумчивые. Но напрочь лишены любопытства. Значит, он тоже из тех, кто предпочитает не знать.
— Дело обстояло так, — начала Алеста тихим и размеренным голосом. Повернула голову к стене — так, чтобы не смотреть вообще ни на кого. От резкого движения всколыхнулись рыжие волосы, на мгновение зажглись нетерпеливым огнём. — Мы вместе с матерью поехали в Леберлинг. Это была наша первая и последняя поездка сюда.
— Вашей матери не нравится Леберлинг? — уточнил Воган Спрейк.
— Именно. Хотя так было не всегда. В юности Леберлинг был городом её мечты. Моя прабабушка, Бейла Дэвис, владела магией. Бабушке дара не досталось, а вот мама всё-таки смогла его заполучить. Моя прабабушка зародила в её голове эту мечту — отучиться в Леберлинге. И мама за ней последовала.
— Она училась в Университете магической механики, — понял Воган Спрейк.
— Совершенно точно. Однако закончить его так и не смогла. Спустя полтора года у матери родилась я. Тогда-то всё и пошло не по плану. Дело в том, что мама точно знала: у неё нас родилось две. Я — и моя сестра. Но родильный дом вместе с мамой покидала только я.
Алеста едва не сдержала искушение посмотреть на Кея вновь. А ведь на его лице наверняка отпечаталось теперь понимание. Именно её ты видел во мне, ведь так? Именно она значила для тебя многое, хотя и не смогла этого оправдать, а тут на пути по случайному стечению обстоятельств оказалась я?
— Во время той первой и последней поездке в Леберлинг — мне было лет семь, что ли? Мама разглядела сестру в толпе. Точнее, ей показалось, что это именно сестра — виноваты рыжие волосы. Мама мгновенно забыла о том, что приехала в Леберлинг вместо со мной. Она посмотрела на меня… знаете, так, будто я была не больше, чем назойливая тень. И побежала вслед за тем воображаемым отголоском, что маме удалось разглядеть.
— Мама говорила вам, что стало с вашей сестрой? — уточнил Воган Спрейк.
— Она говорила, что её украли, — Алеста дернула плечом. — Увели сразу же после рождения. Хотя правильнее будет сказать, унесли… И вот, во время той поездки, мама чуть не лишилась ещё и меня. Я мгновенно потерялась в толпе. Едва не попала под трамвай и силой вырывалась из рук мужчины, что проявил ко мне чрезвычайный интерес. На ночь меня приютила одна женщина… Я не помню, где именно было это место. Но это точно была швейная мастерская — повсюду лежали мотки с тканью и шерсть, свернутая в клубки. Эта женщина работала там той ночью, а я сидела и наблюдала за ней. А утром сбежала, солгав, что я вспомнила, где следует искать маму.
— Когда же вас нашли? — спросил Воган Спрейк.
— Этим же вечером, — ответила Алеста. — Спустя сутки самостоятельной жизни. Я вернулась к той остановке, на которой мы с мамой вышли, когда только вернулись в Леберлинг. Её оказалось несложно найти: там располагается нечто вроде стоянки трамваев, пойдёшь за одним — и обязательно на неё набредёшь.
Воган Спрейк кивнул:
— Депо. Там один наш общий знакомый живёт поблизости. Молчаливый молодой человек. — Он бросил взгляд на Кея. А у Алесты пропала всякая смелость на него смотреть.