— Она в целом не любительница сообщать в своих намерениях кому бы то ни было. Но… — Указательным пальцем Кимберли дотронулась до губы, будто раздумывала. — Но всё-таки я не припомню такого, чтобы Бернис исчезала на три с излишком дня, никак нас не известив — если не до отъезда, то хотя бы после прибытия в пункт назначения. Честно признать, — Кимберли слабо улыбнулась, — Бернис всё же не похожа на человека, который поддается внезапным порывам. Она не могла, скажем, безумно в кого-то влюбиться и под руку с этим человеком убежать в поисках счастливой жизни…
Могла ли Бернис влюбиться в кого-то в принципе? Это отдельный вопрос.
— …Когда человек ведёт себя совсем не так, как от него ожидают, — продолжила Кимберли, — это знак, что он попал не в самую хорошую ситуацию. Вы согласны со мной, Кейден? Вы ведь сможете её отыскать?
— Почему вы сами не обратились в Управление, миссис Меллиган? — спросил Кей как раз-таки потому, что был согласен.
— Вистан не считает, что уже пора волноваться, — Кимберли развела руки в стороны. — Он говорит, Бернис ведёт себя так, как ей, молодой девушке, и положено.
В том, что у Вистана Меллигана особый взгляд на многие обыденные вещи, Кей уже не сомневался. Так что и неловкое объяснение Кимберли его тоже не удивило. Он поднял глаза к небу, сегодня нежно-серому, без единого облака. Дал себе передышку для того, чтобы обдумать ситуацию.
Передышка вышла короткой — не слишком-то хотелось задерживать Кимберли, которая, выбегая на улицу в спешке, не успела застегнуть пуговицы шубки, а потом, во время волнительного разговора, и вовсе позабыла про них.
— Когда посчитаете, что время пришло, обратитесь в Управление. Вам помогут составить заявление о пропаже человека. Я надеюсь, что до этого не дойдёт, — Кей заглянул Кимберли в глаза. — Но давать обещания мне запрещено. До свидания, миссис Меллиган.
Он развернулся, не дожидаясь ответного прощания.
Давать какие бы то ни было обещания сотрудникам Управления в самом деле запрещали. В трудовом договоре, который читала, на совесть Иоса, двадцатая часть всех новых работников, даже существовала отдельная строчка. Что-то наподобие: «категорически запрещено внушать пострадавшим надежды на справедливость, которые, по независящим от Управления общественной безопасности обстоятельствам, могут оказаться ложными…».
— О чём всё-таки вы хотели поговорить с Бернис? — Последний вопрос Кимберли прилетел Кею в спину снежным комом, отскочил и рассыпался на множество снежинок.
Кей обернулся и взглянул на миссис Меллиган слегка снисходительно:
— Думаю, Бернис сама вам об этом расскажет.
Намерения Бернис были прозрачными, как горный хрусталь.
Бернис никогда не считала себя трусливой. И всё-таки письмо Кея зародило в её душе сомнения. Причём вот какая любопытная деталь: напиши эти же самые слова кто-нибудь другой, и Бернис лишь посмеялась бы над излишней тревожностью отправителя.
Но Кей, в общем-то, никогда не был тем, кто стал бы запугивать старого друга непроверенной информацией.
И он работает в Управлении, что значит — ему априори известно чуть больше, чем простому жителю Леберлинга.
О том, куда именно следует уехать, Кей не писал. Но он оставил намёк, который сторонний наблюдатель вряд ли смог бы считать и принял бы, скорее, за романтичную бессмыслицу (к ней, признаем честно, Кей тоже питал некоторую слабость).
В письме была фразочка в духе «прогуляться вдоль радуги». Глупее вряд ли удастся придумать.
Однако, едва прочитав её, Бернис вспомнила рассказы Кея о городке со славным названием Олтер. Радужная улица была именно в этом городке. На картах, вне всяких сомнений, удалось бы отыскать ещё с десяток Радужных улиц, но рассказывал Кей только об одной. Олтерской.
Бернис умела легко и незатейливо подстраиваться под быстро сменяющиеся обстоятельства.
Так, размышляя об Олтере, Бернис вспомнила о Ланни, с которой они дружили ещё в университетские имена. Пути мага Ланни предпочла путь любимой женщины и матери. Избранник увёз её поближе к родине, а именно — в Олтер. Расставаясь, Бернис и Ланни договорились обязательно как-нибудь встретиться, вспомнить былое и обсудить грядущее. Но за полтора года, прошедших после выпуска из университета, до сих пор не осуществили свои планы.
Ланни говорила, что жених её работает в администрации Олтера.
Бернис не поленилась, сразу после занятий дошла до кабинета, занимаемого директором Олд-Вейса. Это было единственное место во всей школе, где имеется телефон. И даже наличие одного-единственного телефона уже возвышало Олд-Вейс над соседними учебными заведениями, лишенными такой привилегии.
Ланни стала миссис Элмерз.
Так что, дозвонившись до администрации, Бернис попросила позвать к телефону не кого иного, как мистера Элмерз, и такой среди сотрудников всё-таки обнаружился. Бернис и не сомневалась, что за каких-то полтора года он, человек консервативный, не успеет изменить своему привычному рабочему месту.
— Мистер Элмерз, — проворковала она в трубку. — Это Бернис, Бернис Меллиган, подруга Ланни. Вы помните меня?