Джер кивнул, махнул рукой — «До встречи!» — и перешагнул порог лавки, не дожидаясь коллегу. Кейден же никуда будто и не спешил. Он прошёлся вдоль прилавков, будто пытался отыскать нечто, что Алеста тщательно от него спрятала.
Потом всё-таки решил, что пора присоединиться к Джеру. Ведь тот вряд ли ушёл далеко — стоит под дверью Лавки странностей, наслаждаясь снегопадом. Ещё немного времени, и вернётся, чтобы погреться. Или вновь вернётся к Паоле, за тем скромным остатком выпечки, который он не забрал в первый раз.
— Никто не знает, что будет дальше, — заметил Кейден, прежде чем покинуть Лавку странностей. Взгляд его был устремлён вдаль, будто Кейден пытался рассмотреть нечто в туманном будущем. — Позвольте себе насладиться этими спокойными мгновениями. Не погружайтесь в мрачные мысли. Я не сомневаюсь в этом правиле: каждый получит то, что заслужил.
— Уходите уже отсюда, — не выдержала Алеста. — Ваша любезность делает мне больно. Уходите.
Он наконец-то посмотрел в её сторону, будто вспомнил, что говорит с человеком, а не со стеной. Взгляд Кейдена стал растерянным, недоуменным. И слегка опечаленным.
— Простите меня, — произнёс Кейден. — За то, что вмешался в вашу жизнь — простите.
Алеста наконец осталась в Лавке странностей одна. Принесла из подсобного помещения покрывало — какие только сокровища не таил в себе её тайник. Скинув ботинки, с ногами залезла в кресло и спряталась под этим покрывалом так, чтобы на поверхности остались только глаза и макушка.
Домой не хотелось идти.
Стоит бабушке посмотреть в глаза Алесты, и она сразу распознает все-все-все секреты, о которых Алеста предпочла бы не говорить. А кто-нибудь, дедушка или дядя, обязательно спросит, как же прошла её поездка в Леберлинг, и что же им отвечать? Что Алеста получила незабываемый опыт? Такой, например, как обретение родной сестры? Или хватит чего-нибудь менее шокирующего — ночи в тюремной камере, как одного из ярких событий этой поездки?
Алеста вознамерилась сидеть в этом кресле до последнего, пока окончательно не закостенеет.
Она даже не отрицала такой возможности, что здесь же её, обратившуюся в мраморную статую, обнаружат завтрашним утром сотрудники Управления общественной безопасности по Леберлингу. Когда поймут, что ко встрече у гостевого дома Алеста не присоединилась, и решат, что она попыталась сбежать от того самого справедливого и заслуженного наказания. Отправятся в Лавку странностей за уликами, а найдут саму Алесту. Которая своё уже отбегала.
Однако жители Плуинга смогли сильно Алесту удивить. Приятным, скорее, образом.
Поскольку, даже несмотря на непогоду, они подобно мотылькам слетелись на белоснежный свет в оконцах её лавки. Соседи по торговой площади, жители близлежащих домов… В сумме набралось человек пятнадцать, что для Лавки странностей можно считать едва ли не рекордным числом покупателей за такое небольшое количество времени, как несколько часов.
Покупатели весьма справедливо на неё наругались. Сказали, что это непозволительно — закрывать Лавку странностей накануне Перерождения. Поскольку во всём городке Лавка странностей является единственным местом, где можно приобрести какие-никакие подарки для близких. Ибо в остальных вещах вещи продают сугубо практические, а такие бесполезные пылесборники, которыми торгует Алеста, ещё попробуй отыщи. Вот примерно так звучала сомнительная, но всё же похвала от покупателей.
Алеста продала большую часть травяных сборов, несколько изящных статуэток, по пять хватателей света и ловцов снов, три записные книжки, две шкатулки, одно зеркальце и половину от всего метража алой атласной ленты, которой можно свой подарок украсить. В журнале покупок стремительно росло количество строк. Теперь бы подсунуть его Кейдену, пусть попытается отыскать, как кто-то там какое-то время назад приобрел магический артефакт.
Прилавки заметно опустели.
Это было приятно.
Чуть менее приятно было то, что каждый второй покупатель спрашивал у Алесты, куда же подевался тот её необычный, если даже не сказать странный, пёс. Радовало, что жители Плуинга помнят не только о ней, но и об её воспитаннике. Но огорчало, что сама Алеста уже третий день не видела ни Короля Подземельных, ни Принца Краснопёрых… А они, меж тем, были ценнее любого из экспонатов, с которыми она когда-либо имела дело.
Алеста покинула Лавку странностей последней на торговой площади, когда свет погас во всех лавках, прекрасно просматриваемых из её оконца. Погрузилась в темноту, лишь где-то на периферии подсвеченную ленивыми фонарями.
Идти через гостевой дом не решила. Слишком много он навевает мыслей, о которых не хочется сейчас думать. К тому же, именно в нём должны были остановиться следователи, и кто знает: вдруг в этот момент они смотрят в окно, ожидая, когда же Алеста появится в поле зрения?
Темнота была Алесте лишь на руку.
Получалось представить, пускай даже и на мгновение, будто ты растворяешься в этой темноте, становишься с ней единым целым, стелешься по земле вьюжным снегом, пускаешь мысли по ветру… Не было смысла смотреть — темнота сама вела тебя, куда считала нужным.