Ее удивило, что в письме содержалось так мало полезной информации. Может, она еще получит дополнительные сведения от мистера Бродрибба? Едва ли. Это явно не соотносилось с планом мистера Рафиэля. «И все же, – подумала мисс Марпл, – с чего, черт побери, мистер Рафиэль взял, что я возьмусь за дело, практически ничего не зная о нем? Очень интересно!» По зрелом размышлении она решила, что именно в этом и состоял план мистера Рафиэля – заинтриговать ее. Мысли мисс Марпл вернулись к мистеру Рафиэлю и кратковременному общению с ним. Она вспомнила его немощность, вспыльчивость, проявления блистательного ума и своеобразный юмор. Да, он, несомненно, испытывал удовольствие, подшучивая над людьми, и подтверждение тому – это письмо. Мистер Рафиэль хотел сбить с толку мистера Бродрибба и возбудить его любопытство.
В письме не было и намека на то, каким именно делом ей предстоит заняться, так что оно ничего не подскажет.
«Очевидно, это и входило в планы мистера Рафиэля, – подумала мисс Марпл, – но как же тогда догадаться, что он задумал? Нельзя же начинать действовать совершенно вслепую... Это все равно что разгадывать кроссворд, не имея ключа.
– Если он так думал, – проговорила мисс Марпл, – значит, все-таки впал в детство перед смертью.
Впрочем, сама она в это не верила.
– Я непременно получу инструкции, – размышляла вслух мисс Марпл. – Но какие и когда?
И только тут до нее внезапно дошло, что она, сама того не заметив, уже приняла предложение мистера Рафиэля. И старушка снова заговорила:
– Я верю в вечную жизнь. Не знаю, конечно, где вы находитесь, мистер Рафиэль, но не сомневаюсь, что
Через три дня мисс Марпл написала мистеру Бродриббу очень короткое письмо:
«Дорогой мистер Бродрибб!
Обдумав предложение, сделанное вами от имени покойного мистера Рафиэля, я хочу сообщить вам, что принимаю его. Я сделаю все возможное, чтобы выполнить волю мистера Рафиэля, хотя и не уверена в успехе. Мои сомнения вызваны тем, что я не получила в письме ни прямых указаний, ни каких-либо косвенных. Если вы располагаете дополнительными разъяснениями мистера Рафиэля, буду счастлива узнать о них. Однако полагаю, что у вас их нет, поскольку вы до сих пор не проинформировали меня.
Надеясь, что мистер Рафиэль был в здравом уме до самой кончины, я все же считаю себя вправе задать такой вопрос: не интересовался ли он в последние месяцы каким-нибудь уголовным делом, имеющим отношение к его частной жизни или к бизнесу? Не выражал ли негодования или неудовольствия по поводу какой-то возмутившей его судебной ошибки? Если что-то подобное было, думаю, у меня есть основания просить вас сообщить мне об этом. Не стал ли кто-нибудь из его родственников или близких жертвой несправедливого приговора или чего-то подобного?
Уверена, вам понятны причины, побудившие меня задать вам такие вопросы. Вероятно, и мистер Рафиэль ожидал, что я сделаю это».
Когда мистер Бродрибб показал это письмо мистеру Шустеру, тот, откинувшись на спинку кресла, присвистнул:
– Так она решила заняться этим делом, не так ли? Неугомонная старушка! Полагаю, она знает что-то об этом деле, верно?
– По-видимому, нет.
– Жаль, что и мы не знаем! – вздохнул мистер Шустер. – Странным он был человеком.
– Трудным, – уточнил мистер Бродрибб.
