– Неужто?! Мистер Рафиэль... А знаете ли вы...
– Что он умер? Да. Очень прискорбно. Кажется, это произошло вскоре после того, как он написал нам. Но мы все же сочли
Мисс Марпл была в нерешительности. Ей понравилась миссис Глинн – полная, добродушная, дружелюбная и несколько застенчивая дама. Кроме того, все это происходило по указанию мистера Рафиэля, видимо предопределившего ее следующий шаг. Да, наверное, так оно и есть.
«С чего я так нервничаю? – подумала старушка. – Должно быть, потому что уже освоилась с экскурсантами, хотя знаю их всего лишь три дня».
Она посмотрела на миссис Глинн:
– Спасибо. Весьма признательна вам за приглашение и с радостью принимаю его.
Стоя у окна, мисс Марпл рассеянно смотрела в сад. Не часто случалось, чтобы она смотрела в сад равнодушно – без восхищения или неодобрения. Впрочем, сейчас мисс Марпл все же испытывала неодобрение. На этот запущенный сад уже многие годы не тратили ни денег, ни труда. Дом тоже был запущен. Мебель когда-то считалась весьма неплохой, но ей явно давно уже не уделяли внимания. «Из этого дома словно ушла любовь, – подумала мисс Марпл, – и теперь он вполне оправдывает свое название – «Старая усадьба». Дом, построенный со вкусом и довольно красивый, был некогда обитаемым и ухоженным. Однако дочери и сыновья, вступив в браки, разлетелись, и теперь в «Старой усадьбе» жили лишь миссис Глинн и две сестры, получившие дом в наследство от дяди. Миссис Глинн, показывая старушке комнату, сказала, что переехала сюда после смерти мужа. С возрастом ей было все труднее управляться с домом.
Ее сестры, старшая и младшая, так и остались старыми девами и носили фамилию Брэдбери-Скотт.
В этом доме не было ни одной вещи, принадлежащей ребенку, – ни спущенного мячика, ни старой коляски, ни стульчика или столика. Просто дом с тремя сестрами.
– Что-то русское, – пробормотала мисс Марпл. – «Три сестры»? Кажется, Чехов. А может, Достоевский? Право же, не помню. Три сестры. Но явно не те, что так стремились в Москву. Эти никуда не собираются и не желают уезжать, в этом я нисколько не сомневаюсь.
Миссис Глинн представила ее своим сестрам. Одна пришла из кухни, вторая спустилась по лестнице. Держались они любезно и учтиво. Настоящие леди – так сказали бы о них во времена молодости мисс Марпл. Однажды она назвала одну из таких дам «опустившейся леди». «Нет, дорогая Джейн, – поправил мисс Марпл ее отец. – Не
Теперь обнищавшие леди встречаются редко. Таким женщинам помогает правительство, благотворительные общества или богатые родственники. Или же... люди вроде мистера Рафиэля. Да, в конце концов, именно он направил ее сюда, купил путевку на эту экскурсию, и, между прочим, не дешевую. За четыре-пять недель до смерти мистер Рафиэль уже знал, когда именно это случится с ним, однако полагал, что протянет несколько дольше, чем предсказывали доктора, не страдающие излишним оптимизмом. Правда, врачам известно по опыту, как страстно цепляются за жизнь умирающие, – благодаря этому они еще немного задерживаются в нашем бренном мире. А вот сиделки в больницах ждут не дождутся, когда больные умрут, и удивляются, если это не происходит в назначенный срок. Высказав свои мрачные взгляды врачу, они нередко слышат в отсвет: «Не удивлюсь, если он протянет еще несколько недель». «Очень мило, что доктор такой оптимист, – думает сиделка, – но, вероятно, он ошибается». Однако врачи редко ошибаются. Даже те, кто страдает от невыносимых болей, безнадежные, искалеченные, несчастные все равно хотят жить и готовы принимать таблетки, чтобы протянуть еще одну ночь. Они никогда не возьмут смертельную дозу, ибо не желают ускорить переход в тот мир, о котором ничего не знают.
