Как объяснить Меган тот порыв, что одолел меня?.. Она выглядела печально, как собака, которую бросают. На ее лице и сейчас было выражение недоверчивой признательности – как у собаки, которую в конце концов взяли на прогулку.
– Я полагаю, вы не слишком хорошо знаете Лондон? – спросил я.
– Нет, я знаю, – откликнулась Меган. – Я всегда проезжала через Лондон в школу. И я туда ездила к дантисту и смотреть пантомимы.
– Это, – мрачно сказал я, – должно быть, другой Лондон.
Мы приехали за полчаса до времени моего визита на Харлей-стрит.
Я взял такси, и мы отправились прямиком к «Миротину», где одевалась Джоанна. «Миротин» во плоти был весьма нестандартной и живой женщиной сорока пяти лет, Мэри Грей. Она была умной и очень общительной. Мне она всегда нравилась.
Я сказал Меган:
– Вы – моя кузина.
– Почему?
– Не спорьте, – приказал я.
Мэри Грей была занята с толстой дамой, которая восхищалась темно-голубым вечерним платьем в обтяжку. Я отозвал Мэри в сторонку.
– Послушайте, – сказал я, – я тут привез свою маленькую кузину. Джоанна сегодня хотела приехать, но не смогла. Но она сказала, что я могу все это доверить вам. Видите, на что эта девочка похожа сейчас?
– Кажется, я поняла, что от меня потребуется! – воскликнула Мэри Грей с энтузиазмом.
– Отлично. Я хочу, чтобы ее полностью переодели, с головы до ног. Я вам даю полную свободу действий. Носки, туфли, белье, абсолютно все! Кстати, тот парикмахер, у которого Джоанна причесывается, он ведь где-то рядом, так?
– Энтони? За углом. Я присмотрю и за этим.
– Вы исключительная женщина.
– О, мне это доставит удовольствие – даже если не вспоминать о деньгах... хотя и на это не наплевать в наше время, а половина моих чертовых клиенток не хочет платить по счетам. Но я уже сказала, мне это доставит удовольствие.
Она бросила на Меган, стоящую чуть в стороне, короткий профессиональный взгляд.
– У нее чудесная фигурка.
– У вас, должно быть, в глазах рентген, – сказал я. – Мне она кажется совершенно бесформенной.
Мэри Грей рассмеялась.
– Уж эти школы! – сказала она. – Они, похоже, гордятся тем, что воспитывают девочек, которым нравится выглядеть замарашками. Это называется простотой и безыскусностью. Иной раз целый сезон потратишь, прежде чем девушка возьмется за себя и начнет выглядеть по-человечески. Не беспокойтесь, оставьте ее мне.
– Хорошо, – сказал я. – Я вернусь и заберу ее около шести.
Маркус Кент был рад мне. Он сообщил, что я превзошел его самые фантастические ожидания.
– Вы должны обладать конституцией слона, – сказал он, – чтобы так скоро окрепнуть. Ну конечно, прекрасный деревенский воздух, ранний сон, отсутствие волнений – это помогает.
– Я согласен с вами по двум первым пунктам, – сказал я. – Но не думайте, что в деревне отсутствуют волнения. Мне таки пришлось поволноваться.
– А что случилось?
– Убийство, – сообщил я.
Маркус Кент поджал губы и присвистнул.
– Какая-то буколическая любовная драма? Деревенский парень убил подружку?
– Ничуть. Хитрейшее убийство, совершенное сумасшедшим.
– А я ничего не читал об этом! Когда его поймали?
– Его не поймали, и потом, это – женщина.
– Фью! Я не уверен, что этот Лимсток – подходящее для вас место, старина.
Я сказал твердо:
– Очень подходящее. И не пытайтесь заставить меня уехать оттуда.
Маркус Кент обладал вульгарным умом. Он тут же спросил:
– Вот оно что! Обнаружили блондинку?
– Ни в коем случае, – сказал я, виновато подумав об Элси Холланд. – Просто сильный интерес к психологии преступления.
– О, хорошо. Это не может причинить вам особого вреда, но только если есть уверенность, что этот сумасшедший убийца не доберется до
– Об этом не тревожьтесь, – сказал я.
– Как насчет того, чтобы пообедать вместе? Вы могли бы рассказать мне об этом отвратительном убийстве.
– Извините. Я уже договорился.
– Свидание с леди... а? Да, вы определенно поправляетесь.
– Думаю, это можно и так назвать, – сказал я, с некоторым удовольствием представив Меган в роли леди.
Я приехал в «Миротин» в шесть, когда это учреждение официально уже было закрыто. Мэри Грей вышла из примерочной и стояла на верхней ступеньке рядом с дверью, встречая меня.
Она приложила палец к губам.
– Вы будете потрясены! Если мне позволено похвастать – скажу, что пришлось здорово поработать.
Я вошел в большую примерочную. Меган стояла, оглядывая себя в высоком зеркале. Я могу поклясться, что с трудом узнал ее! На мгновение я просто задохнулся. Высокая и изящная, как ива, со стройными ножками, просвечивающими сквозь шелковые чулки, в сильно открытых туфельках... Да, прелестнейшие руки и ноги, хрупкое сложение... достоинство и оригинальность в каждой черте. Ее волосы были подстрижены и уложены, и они блестели, как глянцевитый каштан. Она не была подкрашена, или же косметику наложили столь тонко, что ее было не заметить. Губы Меган не нуждались в помаде.
Кроме того, в девушке появилось нечто новое, чего я никогда прежде не замечал, – какая-то невинная гордость в изгибе шеи... Она взглянула на меня серьезно, со слабой, застенчивой улыбкой.
– Я выгляжу... в общем, неплохо, а? – сказала Меган.
