От слова “дурацкое” Эмер поморщилась. В школе XXI века оно было
– Это хорошо. – Хорошо ли? Эмер тут же пожалела о своих словах.
– Та дурацкая затея была Эшина? (Опять это слово.)
– Нет-нет, – соврала Эмер, – мне это неизвестно, по крайней мере.
– Слушайте, мисс Эмер, когда я была маленькой – мусульманкой в Нигерии, – меня за опоздания в школу били палкой, до рубцов на заду. Получала оплеухи за жвачку, до крови на губах, и понимаю, что у нас разные обычаи, мы меняемся, приспосабливаемся к дому, к обстоятельствам. Например, моя фамилия Води, а не Водерз, но мне надоело проговаривать свою фамилию по буквам, надоело, что все лебезят передо мной, такой экзотичной…
Эмер задавила порыв полебезить перед ней, такой экзотичной, и порасспрашивать о ее имени и происхождении.
– Думается, мне тут сегодня вот что интересно, – продолжила миссис Води/Водерз. – Чего ж вы так долго мешкали? На каком основании вы можете утверждать, что воспитываете моего ребенка, если не всыпаете ей, когда она бедокурит?
Ух. Такой точки зрения – “ума ребенку через задние ворота вкладывают” – Эмер не ожидала. У нее было смутное чувство, что вода-то вокруг глубока – или что ее заманивают в ловушку. Решила робко сдать назад.
– Это просто не мой подход, миссис Водерз. И не политика этой школы.
– Можете звать меня Мамой.
– Хорошо, Мама. – Употреблять этот титул показалось Эмер странным, особенно к черной женщине; получалось так, будто Эмер завела припев блюзовой песни – “ну хорошо, мама”. – Может, нам все же подождать мистера Водерза?
– Он ей не отец. Ее отец в Африке. Я больше не с ее отцом. Я тут со своим парнем.
– Он с вами живет?
– Почему вы спрашиваете?
– О боже, не знаю. Простите. Меня это не касается. – Задав этот вопрос, Эмер почувствовала себя идиоткой и осознала, что пропасть между нею и Мамой ширится с каждым мигом. Нужна была третья сторона в разговоре, пусть рассудит – или переведет с языка на язык.
– Подождем его? – спросила Эмер почти умоляюще. И тут услышала шаги по коридору, стук в дверь. Это спасительный Сидни. – Открыто, – выкрикнула Эмер.
И в дверь вошел Кон.
Сперва Эмер просто решила, что это оплошность или нахальство – являться так беспардонно к ней в школу, в самое неподходящее время, не говоря уже о том, что вот так выяснять, где она работает, – почти преследование. Но вместе с тем ее взбудоражило, что он из кожи вон лезет, лишь бы найти Эмер. И она осознала, что счастлива его видеть. Все эти мысли проскочили за миллисекунду, когда пересеклись их взгляды, и Кон сказал:
– Простите, я опоздал. – И присел к Маме за парту.
Если Кона встреча и потрясла, он очень умело это скрыл. Эмер не удалось сообразить, что именно ей необходимо, чтобы преодолеть этот миг. Ставка – ее карьера, репутация учителя и женщины, сама ее натура. Всем вопросам к Кону – знал ли он? о чем вообще думал? ебанулся совсем, просто дурак или гад? – придется подождать до другого раза, если он вообще выпадет. Не это ли мешало ей позвонить ему? Они прежде уже встречались? Эмер нужно было добраться примерно до следующей минуты и не стошнить, а опасность была нешуточная. Ничего лучшего не придумалось – только представиться:
– Добрый день, мистер Водерз… Мы знакомы? Может, уже виделись ранее?
Ранее? Что она имела в виду под “ранее”? Уж не “ранее-когда-трахались”? Такое вот “ранее”? Эмер быстро глянула на Маму – проверить, не засекла ли она это “ранее”. Подумала, не позвать ли Сидни или не отпроситься ли в туалет.
Кон произнес:
– Нет. Я прежде на такие встречи не ходил. Пропустил – сколько их было? – первые две.
– Три, – поправила его Мама.
– Я не была уверена, – произнесла Эмер. – Подумала, ну вдруг. Их столько, и… – Эмер попросту не знала, как эту мысль завершить.
– И мы все выглядим одинаково? – спросила Мама. А следом, добавляя, к обалдению Эмер: – Мы все, родители.
Кон рассмеялся. Мама рассмеялась. Эмер рассмеялась. Впервые за долгое время вдохнула.
– Как к вам обращаться? – спросил Кон. Развеселившись, Эмер понятия не имела, что это означает, и заметила, что Мама от ее оторопи растерялась.
– Эмер, – ответила она, – но дети называют меня мисс Эмер.
Остаток встречи Эмер старалась не дышать заполошно и продолжала обращаться к Маме, хотя, осознав, что исключение Кона из беседы может выглядеть подозрительно, глянула на него – и сразу же опять вперила взгляд в Маму, подумав, что смотреть на Кона делается чревато. Казалось, внимание она способна удерживать не дольше мухи, которую гоняют по спальне. Выхода нет, безопасного места для посадки тоже. Эмер искала раскрытое окно.
