– Да, я не даю всякому-разному перебраться с одной стороны на другую и наоборот.
– Похоже на консьержа. – Эмер выдала паршивенький липовый смешок.
– Иисусе Христе! – взорвался он. – Он был здесь. Я его чую, смесь ваших химий. Твоего ганкану. Вам с ним нельзя вступать в связь, таков был уговор.
Застукали. Лучше каяться.
– Сидни… Я не знаю, что сказать. Увидела Кона в подземке, мы разговорились, и он пришел ко мне. Кон ее не любит – кем бы она ему ни приходилась, – у них это все без любви.
– Избавь меня от людских подробностей. Как ты думаешь, не древнепохуй ли мне твой анализ “отношений” в стиле “Космополитен”? – Слово “отношения” он произнес, как дезинсектор произносит слово “паразиты”.
– Не понимаю, чего вы орете.
– Ты мне херню втюхиваешь!
– Можете уволить меня – или я сама уйду. Лучше сама. Вообще-то лучше остаться, но если вам кажется, что для собственной безопасности меня надо уволить, – валяйте. Это не что-то из ряда вон выходящее. Бывает. Случается херня. Люди влюбляются в сложных обстоятельствах. Большинство песен – об этом.
Такую вот систему доводов она не готовила, однако с удовольствием наблюдала, как эти доводы возникают прямо у нее на устах. За вычетом “большинства песен об этом” – вот это, конечно, жалко. И Сидни за это слабое звено схватился.
– “Большинство песен – об этом”? Иисусе, как же пить хочется.
– Я вам принесу воды.
Он презрительно рассмеялся.
– Я про другую жажду.
– О. Виски? – Ей вспомнились образы из сна, и она услышала свои же слова: “Ирландский виски?”
Сидни в знак согласия приложил палец к носу.
Наливая Сидни, Эмер тоже крепко приложилась к бутылке. Сидни вдохнул налитое и протянул стакан повторно. Эмер наполнила его.
– Между первой и второй, – сказал он и закинулся вторым стаканом.
Теперь все начало вспоминаться Эмер – но неполно и путано. Она ощущала себя одновременно и собой, и не собой – в точности так же, как Сид, утверждавший, что он не Сидни.
– Ладно, – проговорил коротышка, – теперь можно дышать. И думать. Ну что, деваха, тебе карточку на днях не вручали?
– Карточку?
– Да, типа визитной.
– Нет. Не знаю. Кажется, нет.
– Можно я гляну тебе в сумочку?
– Разумеется. Мне нечего скрывать.
– Прошу тебя, не произноси такого – это скучно.
Эмер подтолкнула к нему по столу сумочку. Сидни порылся в ней. Угостился жвачкой. Изучил губную помаду, вроде бы не одобрил цвет, а затем, как и говорил, извлек визитную карточку. Ту самую, которую Эмер подобрала в Центральном парке у скульптуры Алисы, гуляя с отцом. Совершенно о ней забыла. Карточка с невозможным адресом.
– Вот она, – сказал Сидни.
– Как вы узнали?
– Давай наложим мораторий на вопросы типа “Как вы узнали?”. Скажем, ответ таков: потому что я Бан Ши, вот как. Ладно?
– Допустим.
– Хватит допускать, начинай знать наверняка, – сказал Сид. – Идем. Давай за мной.
– Не так прытко, Великанша, – проговорил Сид, спеша по коридору ее дома, пытаясь не отставать от размашистых шагов Эмер. У выхода из подъезда Сид выкрикнул: – А вот и Папа Легба! – Завидев Сида, Папа просиял. Эмер впервые на своей памяти видела, как этот человек улыбается. – Единственный и неповторимый гаитянский король. – Сид поклонился.
– Ирландский королевич, – отозвался Папа и ответил на поклон – консьерж консьержу. “Что за чепуха вообще?” – подумала Эмер.
Пока они шли к парку, Сид вытащил телефон.
– Позволь ввести тебя в курс дел, – сказал он. – Некоторое время назад мы с тобой заключили пакт, условия которого таковы: этот король, этот ганкана, Кухулин, выживет, но не сможет узнать тебя, а тебе следует держаться от него подальше. Знаки попадались тебе на каждом шагу, но ты их упускала или списывала на грёзы. Это не грёза, Женщина-Каланча, а если б таковой была, ты сейчас в нее просыпаешься.
Они вошли в парк и направились на юго-восток. Сид продолжал:
– Всё. Птица, твой отец, оргия стариков в водохранилище – вот это было немножко неопрятно, прости, – сновидения… Какой же бестолочью надо быть?
Он все это время следил за ней? Взломал ее компьютер?
– Какой же нерушимой должна быть вера в то, что ты считаешь настоящим, прежде чем увидишь, как оно есть в самом деле: всего лишь возможный вариант – и вариант блеклый к тому же. – Он протянул ей телефон:. – Жми на “плей”. Глянь-ка. Может, вспомнится побольше.
Эмер нажала на “плей” и посмотрела, как Кон и Мама Водерз идут рука об руку и целуются где-то под дождем – вроде бы на какой-то улице в Сохо.
– Когда это было?
– Ошибочный вопрос.
– Хочется знать.
– Сегодня.
Эмер не удалось поверить, что Кон ей сегодня врал. Не хотелось верить.
– Невозможно. Мы были с ним сегодня вместе.
– Ага!
– Черт.
– Он ее любит. Врал тебе.
– Не верю. Эти снимки когда были сделаны?
– Вчера.
– Нет. Это херня.
– Завтра.
– Что?
– Вчера, сегодня, завтра, сейчас. Все разом. Говорил же – это ошибочный вопрос. Смотри дальше.
