После этой реплики Картера наступило молчание. Собеседники от души удивлялись друг другу; хотя каждому следовало бы удивляться себе самому. Губернатор не мог не знать, что Картер — гуляка, пьяница и в чем-то Дугалд Далгетти, и для него во многом оставались загадкой профессиональная щепетильность полковника, его забота о воинской доблести и ярая ненависть к трусам. А Картеру было известно, что губернатор высоконравственный человек, и он, в свою очередь, от души изумлялся, как это тот опускается до столь низменных махинаций. Моральная позиция Картера была кое в чем предпочтительнее. Он поступал дурно, но лишь под влиянием страстей — и, осознав это, каялся. Другой поступал дурно, заранее все рассчитав, сожалел о дурном поступке, но извинял его обстоятельствами. Губернатор был по натуре добропорядочным человеком, но занятие политикой повредило его моральному зрению. Так рыбы в Пещере Мамонтов,[138] вечно живя во тьме, обходятся вовсе без глаз. Если бы кто рассказал губернатору о романе полковника Картера с миссис Ларю, он содрогнулся бы в ужасе. Но он отдавал преспокойно командную должность презренному трусу, обходя боевых офицеров, чтобы этой ценой добиться победы на выборах.
Не будем судить губернатора слишком сурово, учтем и его обстоятельства. Представим себе на минуту, что он отдал предпочтение Баярду и выгнал Бардольфа вон.[139] Прежде всего против него восстанет аппарат его собственной партии. Его будут корить, убеждать, умолять — от имени партии, во имя свободы, в интересах страны. Его кандидат в этом сомнительном округе (кстати сказать, его личный стариннейший друг) заявит ему: «Ты меня погубил!» Промышленники и финансисты, которые делают ставку на его кандидата (потому что хотят с его помощью испросить для себя у конгресса неких поблажек), тоже поднимут вопль. Поразмыслив над этим и вспомнив еще о «медянках» и о том, что случится, если они победят, губернатор снова решил, что поступает он правильно, лучшего выхода нет. Газауэю хочется быть подполковником, и отлично, пусть будет — вплоть до весенних выборов. А тогда — но ни часом раньше! — он сумеет что-нибудь сделать и для честных, отважных людей.
— Но почему этот жулик имеет такое влияние? — удивился полковник. — Заклеймите его в печати, раздавите его.
— Двести его друзей, голосующих по его указанию, не читают газет и верят ему одному.
— Пусть будет так. Но в нашем полку нет также майора, — сказал, помолчав, Картер. — Предоставьте тогда хоть эту вакансию Колберну, если, конечно, он согласится служить под началом у Газауэя.
— Я отдал ее капитану Рэтбону — он мне племянник, — краснея, сказал губернатор. Он не стыдился своей политической сделки с заведомым негодяем, но этот, в общем, понятный и даже отчасти простительный шаг — покровительство родственнику — вогнал губернатора в краску. — У капитана Рэтбона отличные рекомендации, — поспешил разъяснить губернатор. — Но он в кавалерии, а там нет вакансий, от нашего штата пошло всего три эскадрона. Вот я и устроил ему перевод в пехотную часть и именно в ваш полк, потому что у вас две вакансии.
— Выходит, с моими пожеланиями вы не считаетесь! — угрюмо сказал Картер.
— Я тоже имею голос в этих делах, полковник. Как-никак я главнокомандующий в пределах нашего штата. Сожалею, если вас это не устраивает. Во всяком случае, можете быть спокойны, я отыщу вакансию для капитана Колберна.
— Но старшинство сохранится за вашим племянником.
— Да, это так. Тут ничего не поделаешь. Но, думаю, это не будет обидным для Колберна. Рэтбон боевой офицер и его сотоварищ. Окончил тот же университет, что и Колберн, только годом позднее.
— Прошу извинения, должен оставить вас на полчасика, — сказал Картер, не скрывая своего недовольства. — Пройду в вагон для курящих, выкурю там сигару.
— Конечно, конечно, — любезно сказал губернатор, возвращаясь к своей газете. У него был порядочный навык к беседам подобного рода, и, повздыхав, он вскоре обрел спокойствие.
Полковник же был так взбешен, что не вернулся назад к губернатору, хоть и знал, что тот может быть ему очень полезен в его хлопотах в Вашингтоне.
— Стыд и позор, — бормотал он, не столько куря, сколько жуя сигару. Уж лучше бы этим занималось военное ведомство. Черт бы побрал их совсем, и штаты и их права. Давно бы пора — так-перетак — лишить их всех этих прав.