— Ну, пора за работу, — сказал он однажды, просидев к тому времени дома уже больше двух месяцев. — Эдак я, чего доброго, совсем развалюсь от лени, а потом и кусков не сумею собрать. Если я буду бездельничать хотя бы на день больше, чем того действительно требуют остатки моей хвори, я перестану себя уважать.
— Полностью с вами согласен, надо работать, — ответил доктор. — Ведь в этом наше земное блаженство и слава. Я, например, с величайшей радостью думаю, что война покончила с духом праздности в нашей стране. По сути, победа Севера — это победа работающих, живущих своими трудами, над теми, кто праздны и кто непременно желает жить за счет чужого труда. Европейцы видят это еще яснее, чем мы. Трудящиеся всех европейских стран приветствуют нашу победу, как собственную. Рабовладельцы хотели создать в нашей стране праздную аристократию. Разбив их, мы учредили трудящуюся демократию. И, зарабатывая сами себе на жизнь, мы утверждаем мораль выигранной нами войны, торжествующий дух нашей страны и нашего века. Молодой американец, пребывающий в эти дни в праздности, принадлежит не нашему веку, а былым полуварварским временам; он более ограничен в своих воззрениях на жизнь, чем самый отсталый батрак или только сегодня прибывший к нам новичок-эмигрант, годный пока лишь на то, чтобы рыть канавы. Каким процветающим станет теперь наш улей, когда мы изгнали всех трутней. От рабовладельцев нельзя было ждать ничего, кроме зла. Оборотной, скрытой от нас стороне Луны не дано увидеть светлую землю, и как бы ни шло движение светил, там всегда будет темная ночь. Да, мы будем теперь трудиться. Будем жить, как приличные люди, с пользой для человечества. И я искренне рад, что у вас есть профессия. Молодежь, вырастающая в кругу литераторов или ученых, иногда поддается соблазну им подражать; молодые люди готовятся стать литераторами, не подумав, что надо сперва получить какую-нибудь специальность. Они думают прокормиться пером — и ошибаются. Наивно считать, что это надежный заработок; по собственной воле они обрекают себя на неверное существование. Каждый, кончающий университет, как и всякий другой, должен иметь прежде всего какое-нибудь ремесло, занятие, профессию. И тогда, обеспечив себе безбедную жизнь, он может пытать свои силы в науке и литературе.
— Я думаю снова открыть юридическую контору, — сказал Колберн.
— Пожалуй, и мне пора открыть кабинет и начать принимать пациентов, — подхватил Равенел.
— Вот в этом я не уверен, — заметил Колберн.
— Я и сам не очень уверен, что врачебная практика нас прокормит, — сказал Равенел, подсчитывая в уме, на сколько ему еще хватит оставшихся сбережений.
Тем не менее через неделю Новый Бостон обогатился кабинетом врача и нотариальной конторой.
— Папа, теперь, когда ты практикующий врач, я гораздо охотнее буду лечить у тебя Рэвви, — объявила отцу Лили.
— Да, женщины требуют вывески, — комментировал доктор. — Удивительно, как на них действуют шум и реклама. Если я завтра дам объявление, что принимаю по женским болезням, ко мне сбегутся толпой все новобостонские дамы, пусть даже я буду полнейшим профаном. От легкомыслия женщин можно сойти с ума. Мне кажется иногда, что люди так долго взбирались к вершинам цивилизации потому, что мужчине пришлось всю дорогу тащить на горбу свою спутницу.
— Фу, папа, «тащить на горбу» — так говорят только негры. Ты ведь гонитель таких выражений, папа.
— Для этого делаю исключение. Да яркость и выразительность.
— А миссис Пойзер считает, что бог сделал женщину дурочкой, чтобы она могла стать достойной подругой мужчины.
— Миссис Пойзер, конечно, дама большого ума, как и сын ее Айк, — ответствовал доктор, который мало следил за изящной литературой.
— Хорошо, иди принимай своих пациентов и не вздумай лечить миссис Пойзер пилюлями, которые ты прописал миссис Партингтон.[180] Не надо их путать, — сказала ему Лили.