Она нашла отца в зимнем саду. Он сосредоточенно разглядывал какой-то жалкий экземпляр не подлежащего опознанию растения. Капитан Хьюз пытался сделать невозможное: вести с ним нормальную беседу.
Она поздоровалась с капитаном и, извинившись за вторжение, сказала:
– Папа, подпиши, пожалуйста, эти два письма.
– Да, моя дорогая. Подожди минутку.
Когда дело касалось отца, «минутка» могла означать «не в этой жизни» или, возможно, «вообще никогда».
– Дело не терпит отлагательства, папа, – сказала Мирабель. – Нам нельзя терять времени. Письма должны быть отправлены экспресс-почтой.
Оторвавшись от созерцания растения, отец удивленно повернулся к ней:
– Силы небесные! Что случилось?
– Тебе не следует тревожиться. Я все держу под контролем. Только, пожалуйста, подпиши письма. Моя подпись не имеет силы.
Поскольку он постоянно записывал свои наблюдения, перо и чернила в зимнем саду всегда были под рукой. Прежде чем поставить свою подпись, мистер Олдридж внимательно прочел текст, а не просто с отсутствующим видом пробежал глазами, как делал это обычно, а закончив, не сразу взялся за перо. Казалось, он что-то взвешивает: взгляд его был таким же испытующим, как при рассматривании ослабевшего нового растения.
Мирабель не сомневалась, что никто, а уж тем более Сильвестр Олдридж, ни за что не догадался бы по выражению ее лица, что всего несколько часов назад она бесстыдно лежала голая в объятиях третьего сына графа Харгейта.
– Не думаю… – начал мистер Олдридж, но не договорил, потому что в этот самый момент в зимний сад вбежал раскрасневшийся и запыхавшийся Добс – лакей капитана Хьюза.
– Прошу прощения, сэр… сэры… мисс, но мистер Нанкарроу приказал мне как можно скорее отыскать капитана.
– Выкладывай, – прервал его капитан. – Что стряслось?
– Мистер Карсингтон, сэр. Он сбежал.
– Ну что ж…
Мистер Олдридж подписал послание, а Мирабель, вытаращив глаза, уставилась на слугу.
– Ты, случайно, не спятил? – прикрикнул капитан. – Он слишком слаб, чтобы куда-то бежать. Скорее всего, пошел на прогулку, но забрел слишком далеко, заблудился, а то и упал от переутомления.
– Не похоже, сэр. Он уехал вместе с Кру, и они взяли своих лошадей.
– И никто пальцем не пошевелил, чтобы их остановить? Почему Нанкарроу не послал за мной сразу же, как только узнал об этом?
– Именно так он и сделал, сэр: ему только что сообщили из конюшни. Я сразу поднялся в комнату мистера Карсингтона. Все его вещи отсутствовали, а окно было открыто.
– Окно? Только не говори, что он спустился по простыням.
– Нет, сэр. Нынче утром мистер Винс собирался проверить водостоки на крыше, и, должно быть, забыл ее убрать: она стояла там, сэр, прямо под окном мистера Карсингтона.
Второе письмо из Олдридж-холла было доставлено экспресс-почтой в субботу задолго до рассвета, когда лорд Гордмор еще крепко спал.
Недовольный спросонья, он вскрыл конверт неловкими руками, а прочитав письмо, яростно выругался.
О том, чтобы снова заснуть, не могло быть и речи, поэтому некоторое время он мерил шагами комнату, потом вызвал слугу и приказал собираться в дорогу.
– Да, милорд, – буркнул тот, едва продрав глаза. – Куда едем, милорд?
– На край света, черт бы всех побрал! В Дербишир.
Поскольку лорду Гордмору наверняка предстоит продолжительное пребывание в восточном Мидленде, его слуге, чтобы собраться в дорогу, потребуется не один час, поэтому около полудня в субботу виконт отправился к сестре.
Когда он появился, она еще не вставала с постели и со скучающим видом пила утренний шоколад, но как только узнала о письме, оживилась:
– Я так и знала!
– Но ты не говорила, что с Алистером что-то случится, – возразил Гордмор.
– Я не сомневалась, что он не справится с этой задачей. Ты не хочешь этого признавать, но все вокруг шепчутся, что после Ватерлоо с ним не все в порядке. Он почти все время проводит со своим портным, не говоря уже о том, что совершенно не интересуется женщинами. Я всегда говорила, что это злокачественная меланхолия, но разве кто-нибудь прислушивается к моим словам?
– Зло… что? Не припомню, чтобы ты когда-нибудь…
– А теперь он находится за много миль от друзей, в окружении враждебно настроенных к тебе людей, что сказывается и на отношении к нему. – Она поправила кружевной чепчик. – Ладно, не смотри на меня с такой неприязнью, а то я больше слова не скажу. Я рада, что ты туда едешь: надеюсь, еще не слишком поздно.
От сестры Гордмор направился к лорду и леди Харгейт, но застал дома только леди: она встретила его в малой гостиной.
– Вы приехали поговорить насчет Алистера, – сказала она после того, как они обменялись приветствиями. – Утром мы получили письмо экспресс-почтой. Бедный мистер Олдридж очень обеспокоен, хотя, уверена, его страхи преувеличены.
Если Харгейты не обеспокоены, значит, Алистер не написал им того, что ему, другу и партнеру.
– Наверное, так оно и есть, ваша светлость, – сказал Гордмор. – Но я не успокоюсь, пока не увижу все собственными глазами. Я намерен сегодня же отправиться в Дербишир.
Она чуть приподняла тонкие брови:
– Вы уверены, что достаточно хорошо себя чувствуете?
