– Можете попробовать ванны, – сказала она. – Владельцы предоставят их в ваше полное распоряжение и будут рады всячески вам угодить.
Он вздохнул:
– Ладно, попробую. Я и без того решил познакомиться со всеми торговцами, хранителями музеев и гидами. Наряду со сплетнями я могу почерпнуть какую-нибудь свежую идею, которая помогла бы мне решить проблему канала.
Мирабель уже пыталась это сделать. Она рассматривала эту проблему со всех сторон, но не нашла ни приемлемых компромиссов, ни тем более альтернатив. Канал должен проходить по относительно ровной поверхности. На участке между шахтами лорда Гордмора и кромфордским каналом единственное место с такой поверхностью находилось именно там, где лорд Гордмор желал проложить свой водный путь.
Она надеялась обнаружить у него серьезные просчеты, но ей это не удалось.
Если бы был какой-нибудь другой вариант… Но его не было. Она сможет победить в борьбе против строительства канала лишь в том случае, если мистер Карсингтон уедет. Так будет лучше для всех, и в первую очередь для него самого.
Она не ожидала увидеть его сегодня: даже приехала пораньше, чтобы исключить такую возможность.
Лгунья, лгунья! Она притворялась, отыскивая предлоги. Почему она приехала сама, вместо того чтобы отправить корзины со слугами? Очевидно, надеялась услышать его голос или последний раз взглянуть на него.
Она лишь ухудшила ситуацию. Услышать голос, взглянуть – разве этого достаточно?
Она посмотрела на его осунувшееся лицо и горящие золотом глаза.
– Давненько я не бывала у колодцев, где предметы превращаются в камень. Интересно, успела ли за это время окаменеть моя перчатка?
Еще до приезда сюда Алистер знал о различных природных явлениях, которые можно наблюдать на этом курорте. Так, например, знаменитые минеральные воды из источников Матлока, кроме целебных, обладали и другими удивительными свойствами.
Любые предметы, помещенные в эту воду, заизвестковывались и с познавательной целью демонстрировались посетителям.
Перчатку мисс Олдридж либо давно уже вытащили из воды, либо она с течением времени превратилась в окаменелость, но были там и другие чудеса. Хранитель источников охотно показал знаменитому сыну лорда Харгейта окаменевшие метлу, парик, а также птичье гнездо. Мисс Олдридж уговаривала Алистера пожертвовать своими перчатками, которые, по ее словам, представляли бы огромный интерес для туристов в последующие месяцы, а то и годы.
– Два года назад, в феврале, Матлок-Бат посетил не кто иной, как великий князь Николай, – поведала она Алистеру, когда они возвращались в гостиницу. – Как русскому, ему показалась целебной здешняя погода. А в прошлом году здесь побывали эрцгерцоги австрийские. Но это все иностранцы. Что касается вашего посещения, хранитель будет демонстрировать посетителям ваши перчатки с огромным благоговением. Когда распространится слух о том, что в Матлок-Бате имеются ваши перчатки, причем не одна, а целая пара, туристы сюда повалят валом, чтобы лицезреть эту священную реликвию.
Алистер взглянул на нее, и она улыбнулась, глаза ее лукаво блеснули. Ему захотелось обнять ее и зацеловать до потери сознания, но он сказал с притворной печалью:
– Это очень ценная пара перчаток. Мне никогда не удастся заменить их, и Кру меня ни за что не простит. Но если эта жертва будет способствовать развитию туризма, мне не следует роптать на судьбу.
– Уж будьте уверены: любой бизнес, которому вы покровительствуете, в полной мере воспользуется этим. Титулованных иностранцев в наши дни великое множество, а вот такая героическая личность, как сын лорда Харгейта…
– Да какая я героическая личность! – заявил Алистер небрежно. – Это все вздор.
Она повернулась к нему:
– Это не вздор! Как вы можете такое говорить?
Они стояли на главной улице, где их и видели, и слышали многочисленные любопытные прохожие. Алистер понимал, что следует поскорее расстаться с мисс Олдридж и вернуться в гостиницу, но не мог. Уж она-то, как никто другой, должна была понимать это.
Его так называемый героизм был как заноза, которая с течением времени впивается все глубже и глубже. Возможно, если бы кто-нибудь из близких знал правду, ему было бы легче жить. Ему хотелось рассказать ей все, но он не мог, тогда расскажет хотя бы часть.
Он оглянулся вокруг, но не увидел ни одного местечка, где они могли бы уединиться, не рискуя дать пищу слухам.
Видимо, догадавшись о его желании, она пришла ему на помощь.
– Не хотите ли полюбоваться видами, которые открываются с холма? – Она кивком указала на дорожку, что вела на холмы Эйбрахама. – Это кратчайший путь.
Когда они оказались вне пределов слышимости, Мирабель сказала:
– Не понимаю, почему вы каждую ночь видите во сне ту битву. Надо бы узнать рецепт поссета или сиропа, который избавил бы вас от кошмаров. Мой отец, например, считает, что следует принимать успокоительное. Может, посоветоваться с аптекарем? И если прекратятся эти сны, вас, возможно, больше не будет раздражать разговор на данную тему?
