Снаружи бушевала буря. Свистел и завывал ветер, дождь барабанил в оконные стекла. А здесь, в комнате, потрескивал огонь в камине. Однако внутри у Мирабель все полыхало куда неистовее.
– Мне не следовало отпускать тебя, но я была обижена и сердита, а поэтому плохо соображала.
В ее распоряжении было несколько часов, чтобы успокоиться, привести в порядок свои мысли и решить, что для нее важнее: дом и кусочек земли или любовь на всю жизнь.
Алистер растерянно смотрел на нее и не мог понять: он что, изменил отношение к ней? Что, если он считает ее такой же, как Джудит Гилфорд, богатая наследница, чьи тиранические замашки, как считала тетушка Клотильда, вынудили его бросить ее?
– Я поступила неразумно, – призналась Мирабель. – Капитан Хьюз одобрил пересмотренный тобой план, а письмо мое зачитал лишь потому, что обещал.
Она знала, что отец не придет на собрание, и на этот случай заготовила письмо, которое отдала капитану Хьюзу. Мистер Олдридж собирался встать пораньше и прогуляться пешком, как всегда. Не могла же она силой заставить его поехать вместе с ней и миссис Энтуисл в экипаже!
– Мне следовало подать ему какой-нибудь знак, чтобы не читал письма, – продолжила она. – В твоем плане учитывались все пожелания, он был хорошо продуман. Я поступила глупо, отвергнув его. Жизнь не стоит на месте. Мир меняется, и вместе с ним должны меняться и мы. Вместо того чтобы радоваться и благодарить за все, что ты ради меня сделал, я всячески чинила тебе препятствия.
– План был хороший, – заметил Алистер.
– Очень хороший.
– Но требовал доработки.
– Не все в этом мире безупречно. Я считала, что лорд Гордмор должен закрыть свои шахты, уехать и не беспокоить нас своими транспортными проблемами. Я слышать не хотела, что какие-то предприимчивые люди намерены сколотить состояние на Лонгледж-Хилле. Я была против увеличения объема торговли. Меня вполне устраивала спокойная деревенская жизнь в идиллическом мире, в котором я выросла.
– Я найду способ сохранить его для тебя, – пообещал Алистер.
И столько нежности было в его голосе, что у нее стало легко на сердце.
– Ты не должен терять время на такие пустяки и рисковать всем, ради чего так упорно трудился. Я пришла, чтобы сказать тебе об этом.
Да, изменения в родных местах разбили бы ей сердце, но она понимала, что время не остановишь, как ни старайся. Мать не вернешь, если даже воссоздать мир, в котором она жила, и осуществить ее мечты, а возлюбленный здесь, рядом. Как бы то ни было, лучше жить с ним, чем одной в своем прекрасном мире.
Алистер раскрыл объятия, и она бросилась к нему, нисколько не сомневаясь, что приняла правильное решение.
– Ты должна вернуться в свою комнату, – сказал он, не выпуская ее из объятий.
Она запрокинула голову и подставила ему губы для поцелуя, но он прошептал:
– Не надо.
– Пожалуй, ты прав, – изобразила она покорность.
В этот поздний час они были одни, бушевавшая за окном буря, казалось, отгородила их от всего мира.
– Отныне обещаю вести себя пристойно.
– Да, конечно. – Она слегка отстранилась от него. – Но я тоже хороша – даже не попыталась остановить тебя. А сегодня и вовсе явилась в неглиже. Ведь на мне нет даже нижнего белья. О чем только думала тетушка Клотильда, посылая столь легкомысленное одеяние респектабельной старой деве. – Мирабель, глядя ему в глаза, принялась медленно развязывать тесемки пеньюара. – Думаю, этот наряд французского производства. Ни один приличный английский портной не станет шить подобные вещи.
– Мирабель, перестань: ведь я не железный, – возмутился Алистер.
– Да, ты из плоти и крови. И очень мускулистый. А волосы у тебя на груди золотистые. У меня вот на этом месте волосы не растут, зато оно более округлое.
– Твое тело – само совершенство, – выдохнул Алистер, – но я не должен видеть его, пока мы не поженимся. Так что не надо развязывать следующую тесемку: это же самая настоящая пытка, а я должен устоять от соблазна.
– Но, помнится, ты уже дважды не устоял, – лукаво улыбнулась Мирабель, все-таки потянув за вторую тесемку.
– Это был безответственный и эгоистичный поступок. И все же ты, слава богу, осталась девственницей. Зачем я об этом говорю? Ты должна уйти. Спокойной ночи.
Он подошел к двери и открыл ее, а Мирабель тем временем развязала последнюю ленточку и сбросила пеньюар, не двинувшись с места.
Ему пришлось закрыть дверь.
– Не надо. – Голос его дрогнул.
– Тогда раздень меня сам. У тебя это хорошо получается.
Когда он метнулся к ней, Мирабель подумала, что сейчас он схватит ее и выдворит из комнаты, но он обнял ее за плечи и притянул к себе.
– Ой, какая же я все-таки распутница, – запуская руки в его взъерошенную шевелюру, проговорила Мирабель. – Я и не знала. Это ты нашел ее и выпустил на волю. И теперь тебе придется мириться с последствиями.
Она потянулась к нему губами, и мгновение спустя он перенес ее в другой мир, где она снова превратилась в девчонку и почувствовала себя бесконечно счастливой.
