– Нахлебником? – Мирабель встала и взглянула ему в лицо, хотя готова была провалиться сквозь землю от стыда. – Понятно. Как бы я ни пыталась навязать себя тебе, ты мне не доверяешь. Сколько раз ты говорил, что хочешь жениться на мне, а теперь отказываешься, хотя это сразу решило бы все твои проблемы. Ты считаешь, что не можешь. Почему? Пострадает твоя гордость? Может быть, ты опасаешься, что превратишься в комнатную собачку, как мечтала поступить с тобой Джудит Гилфорд? Если это так, значит, ты совсем меня не знаешь, а твоя любовь, как и все прочие страсти, ярко вспыхнув, гаснут при первом же столкновении с трудностями.
– Я умею справляться с трудностями! – возразил он резко. – И намерен это доказать.
Прихрамывая заметнее, чем обычно, он вышел из комнаты. Несмотря на стыд, гнев и отчаяние, Мирабель стало жаль его. Он постоянно страдает, но никогда не жалуется. Всему виной его непомерная гордость, но ведет он себя поистине мужественно, и это достойно уважения и… любви.
Нет, это не может быть любовь, ведь они знакомы всего несколько недель. Впрочем, это неважно: он забрал ее сердце. И ушел.
Ну и пусть. Если ему не нужны ее деньги, то это его проблема. А она будет действовать по заранее намеченному плану. По сути дела, ничего не изменилось: она знала, что за короткий миг счастья придется расплачиваться годами страданий, и была готова к этому.
Услышав, как, попрощавшись с миссис Энтуисл, он ушел, она в порыве отчаяния схватила кувшин и швырнула в камин.
Как только Алистер вернулся после бурного разговора с Мирабель в свой номер, Кру принес ужин, но Карсингтон лишь поковырялся в тарелке и, усталый и расстроенный, отправился в постель, хоть и знал, что не уснет, несмотря на смертельную усталость.
Мирабель богатая наследница? Почему Горди не сказал ему об этом? Видимо, думал, что это всем известно. Он, разумеется, предполагал, что она владеет весьма солидной земельной собственностью, но считал, что все, чем владеет и она, и ее отец, должно быть разделено между ближайшими родственниками мужского пола по отцовской линии. Оказалось, что Мирабель имеет весьма солидное состояние. Она ведь знала, что его содержание обходится дорого. Возможно, даже подсчитала связанные с этим расходы с точностью до последнего шиллинга. В отличие от большинства женщин она хорошо знала, что сколько стоит, и научилась взвешивать все за и против, прежде чем что-либо приобрести или решить, что разумнее: отремонтировать или заменить то или другое. И все же не задумываясь предложила ему жениться на ней, чтобы решить проблемы.
Но он не хотел, чтобы кто-нибудь, тем более она, вытаскивая его за уши из дерьма, в котором оказался. Если он не сможет решить эту проблему собственными силами, то утратит остатки уважения к себе и не будет достоин ни ее любви, ни уважения отца, ни дружбы Гордмора.
И все же Алистер чувствовал себя последним мерзавцем, отказавшись от ее предложения. Она обиделась. Видно, мозг у него усох, а мужское самолюбие раздулось до чудовищных размеров. Ему следовало ей все объяснить, но только сейчас он это понял.
Поворочавшись в постели, Алистер все же уснул. И опять ему приснился тот же кошмар. С каждой ночью картина вырисовывалась все отчетливее, и он просыпался сам в холодном поту, или, услышав его бред, его будил слуга.
Вот и сейчас Кру, склонившись над ним, осторожно тряс за плечо:
– Проснитесь, сэр, вам опять снится кошмар.
Алистер сел в постели:
– Который час?
– Около полуночи, сэр.
– Лорд Гордмор приехал?
Оказалось, что нет и, по мнению Кру, вряд ли вернется до утра: погода сильно испортилась с тех пор, как его хозяин лег в постель.
Алистер встал и посмотрел в окно. Ни зги не видно, слышно лишь, как барабанит дождь и завывает ветер. Гордмор, как бы ни спешил, рисковать ни своими людьми, ни лошадьми не станет. Видимо, остановился на каком-нибудь постоялом дворе.
Все равно здесь места всем не хватило бы. Мисс Олдридж и ее сопровождающие заняли все комнаты, кроме нескольких самых маленьких и темных, которые выходили в узкий переулок позади здания.
И все же, услышав стук в дверь, Алистер решил, что паника, охватившая Горди, взяла верх над осторожностью. Ожидая, что войдет его друг, он не потрудился даже накинуть халат, когда Кру пошел открывать дверь.
Алистер услышал шепот Кру:
– Он не спит, но…
Его бесцеремонно отодвинули в сторону, Мирабель вошла и остановилась посреди комнаты.
– Ох, извините. Мне показалось, Кру сказал, что вы еще не легли. – Она покраснела и отвела глаза.
Алистер растерянно огляделся. Кру бросился к креслу, схватил халат и, проворно надев на хозяина, пробормотал что-то насчет горячего питья и исчез.
В пеньюаре из тончайшего белого батиста, отделанном шелковым кружевом, накинутом поверх ночной сорочки с гофрированной оборкой на подоле, она была похожа на принцессу из волшебной сказки, и Алистер не мог отвести от нее глаз.
– Я снимаю свои возражения, – проговорила Мирабель смущенно, покраснев до кончиков золотисто-рыжих волос, рассыпавшихся по плечам.
