Стадион "Динамо" полон под завязку и недовольно гудит под бодрую песню из репродукторов. Начало матча перенесли на час из-за проблем с освещением. Наш врач находится в полной прострации. Трэнэр рвёт и мечет. О переносе сообщили, когда большая часть нашей команды закинулась чудо-таблетками. Действие препарата теперь закончится где-то к концу первого тайма, а потом начнётся отходняк и наших "лётчиков" на поле можно будет брать тёпленькими. Я, как знал, придержал порошочек. Перед выходом на поле, отходим с Васечкой в туалет, и, прикрывая друг друга, принимаем "лекарство" в антисанитарных условиях.
В первом тайме, на смачный гол Шувалова с моего паса и на гол с пенальти товарища Колобкова, динамовцы ответили рабочим голом Кости Бескова и, улыбаясь, ушли в раздевалку. 2:1.
В перерыве с Пираевым стало плохо. Этот, не побоюсь этого слова, дебил зачем-то принял вещество вместе с полевыми игроками. У всех, кроме голкипера уже был опыт принятия "лекарства" и организмы реагировали адекватно. Короче, замена вратаря. Расплевавшийся с трэнэром Акимов, как ни в чём не бывало, занимает место в воротах. Весь второй тайм мы с Колобком носимся, как угорелые, чтобы помочь нашим поплывшим защитникам. У Метельского и вовсе в какой-то момент пена изо рта пошла. Заменили на Бубукина. Здесь небольшое чудо сотворил динамовец Сальников. Я помнил, как он, играя за ленинградский "Зенит" в 1944-м забивал голы после фантастической обводки. Именно, благодаря победному мячу Сальникова, Кубок СССР тогда достался моему родному городу. Вот и сейчас, как и тогда он обходит одного, другого. Я бросаюсь на динамовца в штрафной… Но, он прокрутив на мне что-то похожее на "финт Зидана", вышел один на один и спокойно положил мяч в угол. 2:2.
Замечаю, как тренер динамовцев Дубинин подзывает своего защитника Иванова и что-то тому внушает. Этот игрок у "Динамо" был типа НХЛовского бойца-тафгая. Жёстко сыграть, припугнуть соперника, а то и подраться — всё это Иванов освоил на отлично.
Во время подачи углового у наших ворот между нашим обычно невозмутимым воротчиком Акимовым и вот тем вот бойцом Ивановым, завязалась драка. Под улюлюканье болельщиков, бузотёры покинули поле. Удаление. А замены то у нас кончились. Наш капитан Костя Крижевский вручает мне вратарские перчатки. А Васечка, хлопнув по моей спине, затягивает:
— Эй, вратарь готовься к бою…
До конца матча минут пять. Как-нибудь продержимся, а завтра — переигровка. Но, нет… В нашей штрафной срубают Костю Бескова. Сам же пострадавший собирается бить одиннадцатиметровый. По беговым дорожкам за наши ворота прибежали оператор с кинокамерой и куча фотокорреспондентов. Стадион жаждет триумфа. Все полевые игроки обеих команд собрались возле штрафной. Последняя минута матча.
Подхожу в штанге. Глажу её, как любимую девушку, и через кепку, бьюсь о спортинвентарь своей дурной головой. Искры сыпятся из глаз. Судья даёт заунывно-протяжный свисток. Бесков чуть ли не пешком разбегается и бьёт… Стараюсь определить направление удара. Успеваю сделать бросок и вытянуться в струнку на нужной высоте. https://youtu.be/AjwSYVTjbCQ?t=6
Бросаю мяч себе на выход и рвусь к чужим воротам, чувствуя топот за спиной. Как в тумане, бью по мячу под бросившимся в ноги Хомичем. 3:2.
"Нет лёгких соперников пока не победишь. После ты можешь сказать, что это было легко."
31 октября 1950 года. Москва.
Вчера на стадионе Метельскому и Пираеву до прибытия скорой успели промыть желудок и, вроде бы, всё обошлось. Видел в прошлой жизни, как у наркушников пена шла изо рта после передоза. Тут было менее драматично, но, один хрен, люди могли если не умереть, то стать инвалидами. Поэтому, я правильно сделал, что настоял в прошлом месяце на сдаче Граевской на склад всех несписанных "веществ" и строго-настрого запретил применять "волшебные таблетки". Маслов побухтел для порядка, но согласился.
