– "Наияснейшая Великая Государыня, Марина Юрьевна! Волею Божьею и непобедимого Самодержца и Великого Князя Всея России, ты избранна быть его супругой. Вступи же на свой престол и властвуй вместе с Государем над нами!".
Дмитрий с Мариною встали, и через строй телохранителей и стрельцов направились в Успенский собор Кремля, где все уже было готово к торжественному обряду.
Потекли своей чередой веселые дни пиров и развлечений. Марина по требованию Дмитрия хоть и являлась в русском платье, когда принимала поздравления от русских людей, но все же предпочитала польское. Дмитрий и сам с удовольствием носил иноземную одежду, охотно ее одевал и веселился с гостями. Много забавных представлений предоставил он для избалованной судьбой Марины, маскарады, балы и пиры, фейерверки, рыцарские турниры и потешные бои, чередовались одни за другими, повторялись и меняли друг друга.
Полночь с пятнадцатого на шестнадцатое мая, Илья Просветов встретил на подворье Шуйского. Здесь тайно собралось, хоть и не многочисленное, но знатное и уважаемое общество. Вопрос, над которым ломали голову присутствующие, в сущности, был только один, а именно, когда начать открытое противостояние народа Государю и свержение последнего с Престола. Шум и споры не унимались за столом. Казалось, что уважаемые в народе, армии и в государственной вертикале власти мужи, до самого утра не придут к общему мнению. Однако, все утихли, как только потомок Св. Владимира и Св. Александра Невского взял слово.
– Я специально отложил главный удар до свадьбы с намерением дать Самозванцу время и еще больше возмутить народ своим легкомыслием и богопротивными поступками.- Выдержав небольшую паузу, князь Шуйский продолжил. – Мое предвидение исполнилось. Неописуемая наглость ляхов довершила все. Народ умножил ненависть и презрение к Самозванцу, истощилось терпение россиян. Час мести близок и собрались мы здесь для того, чтобы его определить. Отечество и Вера погибнет, если мы все вместе не примем сейчас решения. Моя голова уже лежала на плахе. Вы знаете, кто первый дерзнул обличить Самозванца и представлять вам все улики и доказательства его самозванчества не надобно. Нравственная гнусность, осквернение храмов и святых обителей, расхищение древней Казны, беззаконное супружество и возложение венца Мономаха на католичку, это не весь перечень его дерзновений. Каждый из вас здесь собравшихся, пользуется любовью и народным уважением. Поэтому я хочу задать вам всем вопрос, хотят ли россияне видеть костелы Римские на месте церквей Православных, а границу Литовскую под стенами Москвы? Возможно, в скором будущем и сама Москва станет градом польским, а в стенах ее станут господствовать иноземцы. Я предлагаю, завтра, в это же время, дружным восстанием спасти Россию и Веру, для коих я снова без сожаления готов положить голову на плаху.
Шуйский умолк. Своей пламенной речью, он завладел умами собравшихся, смело взял на свою душу, именем Отечества и Веры, все затруднения совести, сводившиеся к измене присяги. Все поддержали его, и решили действовать незамедлительно.
Перед самым рассветом Илья вернулся на постоялый двор. Алексей с Василием не спали и в ожидании его, коротали время за кувшином хмельного меда.
– Ну, что? Что порешили? – задал вопрос Василий.
Уставший Илья молча отстегнул пояс с саблей, положил его на лавку в углу, а сам, тяжело опустился за стол.
– Опять пьете? Я же запретил на время, – хмуро произнес он.
Василий с Алексеем переглянулись.
– Да ладно тебе, мы же так, лишь бы скоротать время, – начал оправдываться Алексей.
Илья взял со стола пустую глиняную кружку, повертел ее в руках, и, поставив ее обратно на стол, произнес:
– Пожалуй, и я с вами выпью. Плесни-ка мне Леха.
Алексей быстро наполнил пустые кружки, и выжидающе посмотрел на Илью. Тот не чокаясь, несколькими большими глотками, выпил все до дна, поставил чашку на место и спросил:
– У вас что нового?
– Лазутчики, коих мы заслали во дворец, – начал докладывать Василий, – вернулись, правда, не все. Одного захватили люди Басманова. Его пытали, но он ни кого не выдал. Остальные вернулись невредимыми. Говорят, что во дворце все тихо. Самозванец не посчитал нужным увеличить стражу. Правда, кажется, Басманов что-то подозревает, а так все хорошо. Стрельцам самозванец отдал приказ усилить ночную стражу и патрулирование Московских улиц в местах проживания польских гостей.
